Габриэль Гарсия Маркес - страница 11

Габриэль Гарсия Маркес - страница 11

* * *

Через два месяца их супружеству чуток было не пришел конец, так как Аурелиано 2-ой, пытаясь загладить свою вину перед Петрой Котес, распорядился сфотографировать ее в наряде царицы Мадагаскара. Когда Фернанда выяснила об этом, она Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 сложила свое приданое назад в сундуки и, ни с кем не попрощавшись, уехала из Макондо. Аурелиано 2-ой догнал ее на дороге в равнину. После длительных, унизительных просьб и обещаний исправиться ему удалось возвратить Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 супругу домой, а от любовницы он опять ушел.

Петра Котес, уверенная в собственных силах, не проявила никакого беспокойства. Ведь это она сделала его мужиком. Он был еще ребенком, ничего Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 не ведающим о истинной жизни, с головой, набитой различными фантазиями, когда она извлекла его из комнаты Мелькиадеса и обусловила ему место в мире. Он родился скрытным, нелюдимым, склонным к одиноким размышлениям, а она сделала ему Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 новый – совершенно другой нрав: живой, компанейский, открытый; она вселила в него удовлетворенность жизни, привила ему любовь к гулкому веселью и мотовству и в конце концов превратила – снаружи и внутренне – в того мужчину Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, о котором желала себе с отроческих лет. Позже он женился – так в какой-то момент поступают все сыновья. Он длительно не осмеливался сказать ей, что собирается жениться. И при всем этом вел Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 себя совершенно по-детски: то и дело осыпал ее незаслуженными попреками, придумывал какие-то обиды, надеясь, что Петра Котес разорвет с ним сама. В один прекрасный момент, когда Аурелиано 2-ой бросил Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 собственной любимой еще одно несправедливое обвинение, она обошла ловушку и поставила точки над «i».

– Все дело в том, – произнесла Петра Котес, – что ты хочешь жениться на царице.

Пристыженный Аурелиано 2-ой разыграл Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 сцену гнева, объявил себя человеком непонятым и незаслуженно оскорбленным и закончил посещать дом любовницы. Петра Котес ни на мгновение не утратила собственного прекрасного спокойствия, подобного спокойствию отдыхающего зверька, она слушала доносившиеся Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 к ней музыку, звуки фанфар, галдеж бурного свадебного пира так, как будто все это было только одной из новых шалостей Аурелиано Второго. Тем, кто высказывал ей сострадание, она отвечала безмятежной ухмылкой. «Не тревожьтесь, – гласила Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 она им. – Царицы у меня на побегушках». Соседке, предложившей ей зажечь заговоренные свечки перед портретом утраченного хахаля, она произнесла уверенно и таинственно:

– Единственная свеча, из-за которой он возвратится, пылает не угасая Габриэль Гарсия Маркес - страница 11.

Как она и подразумевала, Аурелиано 2-ой появился в ее доме, едва отошел медовый месяц. С ним были его обычные товарищи и кочевой фотограф, также платьице и запачканная кровью горностаевая мантия, в Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 которые Фернанда нарядилась, отправляясь на карнавал. Под шум развеселой пирушки Аурелиано 2-ой принудил Петру Котес одеться царицой, назначил ее единственной и бессрочной владычицей Мадагаскара, отдал приказ сфотографировать и пораздавал фото своим друзьям Габриэль Гарсия Маркес - страница 11. Петра Котес не только лишь сразу согласилась принять роль в этой игре, но в глубине души ощутила жалость к собственному хахалю, решив, что он, видимо, много натерпелся, если выдумал таковой необыкновенный метод Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 примирения. В семь часов вечера, так и оставшись в наряде царицы, она приняла Аурелиано Второго у себя в кровати. Он не был женат к тому же 2-ух месяцев, но Петра Котес сходу увидела Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, что дела на брачном ложе идут непринципиально, и испытала сладкое ублажение от сознания свершившейся мести. Но через два денька, когда Аурелиано 2-ой, не осмелившись явиться лично, прислал к ней посредника обмолвить Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 условия, на которых они расстанутся, Петра Котес сообразила, что ей будет нужно больше терпения, чем она подразумевала, так как ее хахаль, похоже, собирается принести себя в жертву наружным приличиям. Но даже и здесь Петра Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Котес не изменила собственному спокойствию. Безропотность, с которой она шла навстречу желанию Аурелиано Второго, только подтвердила сложившееся у всех представление о ней как о бедной, достойной сострадания даме; в память Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 о возлюбленном у нее осталась только пара лаковых башмак – в их, по его своим словам, он желал бы лежать в гробу. Петра Котес обернула башмаки тряпками, уложила в сундук и приготовилась терпеливо Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 ожидать, не поддаваясь отчаянию.

– В какой-то момент он должен придти, – произнесла она для себя, – хотя бы для того, чтоб надеть эти башмаки.

Ей не пришлось дожидаться так длительно, как она задумывалась Габриэль Гарсия Маркес - страница 11. По правде говоря, Аурелиано 2-ой уже в первую супружескую ночь сообразил, что возвратится к Петре Котес существенно ранее, чем возникнет необходимость надеть лаковые башмаки: дело в том, что Фернанда оказалась дамой не Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 от мира этого. Она родилась и выросла за тыщу км от моря, в сумрачном городке, на каменных улочках которого в те ночи, когда бродят привидения, еще можно было слышать, как стучат колеса Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 призрачных карет, уносящих призраки вице-королей. Каждый вечер, в 6 часов, с 30 2-ух колоколен этого городка раздавался невеселый погребальный гул. В древний дом колониальной постройки, облицованный надгробными плитами, никогда не заглядывало солнце. От крон кипарисов Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 на дворе, от сочащихся сыростью аркад тубероз в саду, от выцветших штор в спальнях веяло безжизненным покоем. Из окружающего мира к Фернанде, прямо до самого ее отрочества, не доносилось ничего, не Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 считая меланхолических звуков пианино, раздававшихся в примыкающем доме, где кто-то год за годом, изо денька в денек, добровольно лишал себя наслаждения подремать в часы сиесты. Сидя у постели нездоровой мамы, лицо которой Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 от пыльного света витражей казалось зелено-желтым, она слушала методические, упрямые, наводящие тоску палитры и задумывалась, что эта музыка звучит кое-где там, в дальнем мире, пока она изнуряет себя тут, сплетая Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 погребальные венки. Мама, покрытая испариной после еще одного приступа лихорадки, говорила ей о блестящем прошедшем их рода. Совершенно еще ребенком, в одну из лунных ночей, Фернанда увидела, как через сад прошла к Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 часовне красивая дама в белоснежном. Это мимолетное видение в особенности взволновало девченку, так как у нее в один момент появилось чувство собственного полного сходства с незнакомкой, как будто то Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 была она сама, но только 20 лет спустя. «Это твоя прабабка, царица, – растолковала ей мама, перемежая свои слова кашлем. – Она погибла поэтому, что, срезая в саду туберозы, отравилась их запахом». Через много лет, когда Фернанда Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 опять стала чувствовать свое сходство с прабабкой, она усомнилась, в самом ли деле та являлась ей в детстве, но мама побранила даму за неверие.

– Наше достояние и могущество неизмеримы, – произнесла мама. – Придет Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 денек, и ты станешь царицой.

Фернанда поверила ее словам, хотя дома на длиннющий, покрытый узкой скатертью и уставленный серебром стол ей подавали обычно только чашечку шоколада на воде и одно печенье. Она Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 грезила о знаменитом царстве до самого денька женитьбы, невзирая на то, что ее отец, дон Фернандо, обязан был заложить дом, чтоб приобрести ей приданое. Эти мечты не были порождены ни наивностью, ни манией Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 величия. Просто даму так воспитали. С того времени как Фернанда помнила себя, она всегда прогуливалась на золотой горшок с родовым гербом. Когда ей исполнилось двенадцать лет и она впервой покинула Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 дом, чтоб отправиться в монастырскую школу, ее усадили в экипаж, а ехать было надо всего два квартала. Подруги ее по классу удивлялись, что новая посиживает в стороне от их, на стуле с очень высочайшей Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 спинкой, и не присоединяется к ним даже во время перемен. «Она не такая, как вы, – разъясняли им монахини. – Она будет королевой». Подруги поверили в это, так как уже тогда Фернанда Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 была самой прекрасной, великодушной и умеренной девушкой из всех, каких они лицезрели в собственной жизни. Прошло восемь лет, и, научившись писать стихи по-латыни, играть на клавикордах, беседовать о соколиной охоте Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 с кабальеро и об апологетике15 с архиепископом, дискуссировать муниципальные дела с зарубежными правителями, а дела божественные – с отцом, она возвратилась под родительский кров и опять взялась за плетение погребальных венков. Дом она отыскала Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 опустошенным. В нем остались только самая нужная мебель, подсвечники и серебряный сервиз, все другое пришлось равномерно реализовать – ведь было надо платить за обучение. Мама ее погибла от приступа лихорадки. Отец, дон Фернандо, весь в Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 черном, в тугом крахмальном воротничке и с золотой цепочкой от часов поперек груди, выдавал ей по понедельникам серебряную монету на домашние расходы и уносил сплетенные за неделю погребальные венки. Огромную часть денька Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 он просиживал, запершись в кабинете, а в тех редчайших случаях, когда выходил в город, всегда ворачивался до 6 часов, чтоб успеть помолиться вкупе с дочерью. Никогда Фернанда ни с кем не дружила Габриэль Гарсия Маркес - страница 11. Никогда не слышала о том, что страна исходит кровью в войнах. Никогда не переставала слышать каждодневные упражнения на пианино. Она начинала уже терять надежду сделаться царицой, как вдруг в один прекрасный Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 момент у парадного входа раздались два нетерпеливых удара дверным молотком; Фернанда открыла двери презентабельному военному с очень учтивыми манерами, на щеке у него был шрам, а на груди золотая медаль. Он заперся с ее Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 папой в кабинете. Через два часа дон Фернандо пришел к ней в комнату. «Собирайся, – произнес он. – Для тебя придется отправиться в дальнее путешествие». Вот так Фернанду и привезли в Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Макондо, где жизнь одним махом грубо и свирепо обрушила на нее всю тяжесть той реальной реальности, которую предки так ловко скрывали от дочери в течение многих лет. Возвратившись домой, она заперлась в собственной комнате Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 и длительно рыдала, не внемля мольбам и объяснениям дона Фернандо, пытавшегося излечить рану, нанесенную ее сердечку невиданным изымательством. Фернанда уже решила, что не покинет собственной спальни до самой погибели, но здесь за Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 ней приехал Аурелиано 2-ой. Ему неописуемо подфартило, ведь, оглушенная возмущением, в ярости от собственного позора, Фернанда солгала ему, чтоб он никогда не сумел выяснить, кто она такая. Отправляясь на поиски Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 незнакомки, Аурелиано 2-ой располагал только 2-мя достоверными приметами: у нее соответствующий выговор уроженки гор и по профессии она плетельщица погребальных венков. Он находил, не щадя собственных сил. С той же сумасшедшей отвагой, с которой Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Хосе Аркадио Буэндиа пересек горный хребет, чтоб основать Макондо, с той же слепой гордыней, с которой полковник Аурелиано Буэндиа вел свои никчемные войны, с этим же невразумительным упорством, с которым Урсула боролась за Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 жизнь собственного рода, находил Аурелиано 2-ой Фернанду, ни на минутку не падая духом. Он спрашивал, где продаются погребальные венки, и его вели из 1-го дома в другой, чтоб он мог избрать Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 наилучшие. Он спрашивал, где живет самая прекрасная дама, когда-либо существовавшая на земле, и все мамы приводили его к своим дочерям. Он плутал по ущельям неясности, по заповедникам вычеркнутого из памяти, по Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 лабиринтам разочарований. Он прошел через желтоватую пустыню, где эхо повторяло его мысли, а тоска рождала призрачные видения. После многих недель бесплодных поисков он попал в неведомый город, где все колокола звонили Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, как по умершему. Он сразу вызнал, хотя никогда ранее их не лицезрел и ничего о их не слышал, и стенки, разъеденные солью северных ветров, и дряблые балконы из трухлявого, почерневшего дерева, и прибитый у Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 входной двери кусок картона с практически смытой дождиками надписью, печальнее которой не было на свете: «Продаются погребальные венки». С этой минутки и до того ледяного утра, когда Фернанда под охраной мамы Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 игуменьи навечно оставила собственный дом, прошло так не достаточно времени, что монахини чуть успели сшить приданое и уложить в сундуки подсвечники, серебряный сервиз, золотой горшок и бессчетные и никчемные осколки затянувшегося на Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 два века родовой катастрофы. Дон Фернандо отклонил предложение аккомпанировать жену. Он пообещал приехать в Макондо позднее, когда рассчитается по своим обязанностям, и, благословив дочь, здесь же опять заперся в кабинете, откуда Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 стал посылать ей недлинные письма с траурными виньетками и родовым гербом, – эти письма в первый раз установили некоторое духовное общение меж папой и дочерью. Для Фернанды денек отъезда сделался деньком ее подлинного Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 рождения. Для Аурелиано Второго он стал практически сразу и началом и концом счастья.

Фернанда привезла с собой очаровательный календарь, увенчанный золочеными цветочками, в каком ее исповедник отметил фиолетовыми чернилами даты воздержания от Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 выполнения брачного долга. За вычетом страстной недели, воскресений, первой пятницы каждого месяца, дней, неотклонимых для посещения месс, для постов и обетов воздержания, также тех чисел, что выпадают из-за повторяющихся недомоганий, в нем Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 оставалось всего 40 два применимых денька, разбросанных там и сям посреди густого леса фиолетовых крестов. Аурелиано 2-ой, не сомневавшийся, что время повалит на землю эту колющуюся изгородь, затянул свадебное празднество подольше предусмотренного срока. Утомившись Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 от множества пустых бутылок из-под шампанского и бренди, которые ей без конца приходилось отправлять мусорщику, чтоб они не завалили весь дом, и в то же время заинтригованная тем, что новобрачные Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 ложатся спать в различный час и в различных комнатах, а фанфары и музыка не стихают и убой скота все длится, Урсула вспомнила собственный свой опыт и спросила Фернанду, нет ли случаем и Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 у нее пояса целомудрия, ведь в какой-то момент он вызовет в городке издевки, а это может плохо кончиться. Но Фернанда призналась, что просто ожидает, пока минуют две недели после женитьбы Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, тогда и уже позволит для себя 1-ое общение с супругом. Когда прошел этот срок, она вправду открыла дверь собственной спальни, готовясь принести себя в жертву во искупление грехов, и Аурелиано 2-ой увидел самую красивую Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 в мире даму с очами испуганной лани и с длинноватыми волосами цвета меди, рассыпавшимися по подушке. Очарованный этим зрелищем, он не сходу увидел, что Фернанда нарядилась в белоснежную, доходящую до щиколоток Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 рубашку с длинноватыми рукавами и с огромным, круглым, умело обметанным отверстием на уровне животика. Аурелиано 2-ой не мог удержаться от хохота.

– Это самая неприличная штука из всего, что я лицезрел Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 в собственной жизни, – воскликнул он с смехом, который был слышен во всем доме. – Я взял в супруги монашенку.

Через месяц, так и не добившись от супруги, чтоб она сняла белоснежную рубашку, он Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 отправился фотографировать Петру Котес в наряде царицы. Позднее, когда ему удалось возвратить Фернанду в дом, она в пылу примирения уступила его желаниям, но не смогла дать ему то успокоение, о котором он грезил Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, отправляясь находить ее в город 30 2-ух колоколен. С ней он обрел только чувство глубочайшего отчаяния. В один прекрасный момент ночкой, незадолго до того, как родился их первенец, Фернанда сообразила, что супруг тайком от нее Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 возвратился в объятия Петры Котес.

– Да, ты права, – признался он. И растолковал ей тоном полнейшего самоотречения: – Я был должен так поступить, чтоб скот продолжал плодиться.

Естественно, прошло некое время, до того Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 как она поверила настолько необыкновенному разъяснению, но когда Аурелиано 2-ой в конце концов достигнул этого, предъявив ей подтверждения, выглядевшие неоспоримыми, Фернанда востребовала от него только 1-го – обещания, что он не позволит Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 для себя умереть в кровати любовницы. И они продолжали жить втроем, не мешая друг дружке: Аурелиано 2-ой был обязателен и нежен с обеими, Петра Котес услаждалась собственной победой, а Фернанда делала Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 вид, что не знает правды.

Но хотя с супругом Фернанда и заключила альянс, отыскать общий язык с остальными Буэндиа ей так и не удалось. Напрасно просила ее Урсула выкинуть темный шерстяной капот, который Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Фернанда каждый раз надевала днем, если ночкой ей пришлось делать замужние обязанности. Этот капот уже вызывал перешептывания соседей. Также не смогла Урсула вынудить Фернанду воспользоваться купальней и уборной и уговорить ее реализовать золотой Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 горшок полковнику Аурелиано Буэндиа на изготовка рыбок. Амаранту выводили из себя неверное произношение Фернанды, ее привычка употреблять эвфемизмы, и она всегда разговаривала с ней на каком-то непонятном языке.

– Онафа изфи техфе ктофо Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 вофорофотитфи носфо отфо свофоефегофо жефе дерьфемафа, – говорила вдруг Амаранта.

В один прекрасный момент, рассерженная очевидной издевкой, Фернанда спросила, что значит эта тарабарщина, и Амаранта ответила ей без всяких эвфемизмов:

– Я говорю Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, что ты из числа тех, кто путает пятую точку с величавым постом.

С того денька они больше не произнесли друг дружке ни слова. А в случае последней необходимости уславливались при помощи Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 записок либо через посредников. Несмотря на очевидную враждебность к ней семьи супруга, Фернанда не отказалась от намерения привить Буэндиа великодушные обычаи собственных протцов. Она покончила с привычкой есть на кухне и когда кому Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 вздумается и возложила на всех обязанность являться в строго определенные часы в столовую к большенному столу, накрытому белой скатертью и уставленному подсвечниками и серебром. Перевоплощение акта пищи, который Урсула всегда считала одним Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 из самых нехитрых дел ежедневной жизни, в торжественную церемонию сделало в доме такую нестерпимо чинную атмосферу, что против нее восстал даже неразговорчивый Хосе Аркадио 2-ой. Все же новый порядок восторжествовал, так же как Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 и другое нововведение – непременно читать перед ужином молитву; оно заинтересовало соседей, и скоро распространился слух, что Буэндиа садятся за стол не как другие смертные и превратили трапезу в богослужение Габриэль Гарсия Маркес - страница 11. Даже суеверия Урсулы, рожденные быстрее моментальным вдохновением, чем традициями, вступили в противоречие с навечно определенными и агрессивно расписанными для каждого отдельного варианта суевериями, унаследованными Фернандой от родителей. Пока Урсула отлично обладала всеми своими пятью эмоциями Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, кое-что из старенькых обычаев все таки оставалось в силе, и жизнь семьи еще испытывала воздействие ее смелых решений, но когда Урсула не стала созидать и бремя годов вынудило ее удалиться от Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 дел, стенка строгости, которую Фернанда начала строить вокруг дома с момента собственного возникновения в нем, замкнулась, и уже никто, не считая Фернанды, не был вправе вершить судьбы семьи. Торговлю кондитерскими изделиями и Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 фигурами из леденца, которую продолжала вести по желанию Урсулы Санта София де ла Пьедад, Фернанда расценила как недостойное занятие и не замедлила положить ей конец. Двери дома, до этого распахнутые настежь с Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 рассвета до часа отхода ко сну, стали запираться поначалу на время сиесты под тем предлогом, что солнце нагревает спальни, а позже затворились навечно. Пучок алоэ и колосьев, со времен основания Макондо Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 висевший на притолоке, был заменен нишей с сердечком Иисусовым. Полковник Аурелиано Буэндиа увидел эти новаторства и сообразил, куда они ведут. «Мы превращаемся в аристократов, – протестовал он. – Так мы опять пойдем войной на консерваторов Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, только с тем, чтоб высадить на их место короля». Фернанда очень тактично старалась избежать столкновения с ним. В глубине души она, естественно, возмущалась его независимостью и сопротивлением, которое он оказывал Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 вводимым ею серьезным правилам. Она приходила в отчаяние от его чашечки кофе в 5 утра, от кавардака в мастерской, от изношенного до дыр плаща, от обычая посиживать вечерами на улице у дверей дома. Но Фернанда Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 была обязана мириться с этой разболтанной деталью родового механизма, так как отлично знала: полковник – укрощенный годами и разочарованиями одичавший зверек, и в приступе старческого возмущения он может вырвать с корнем Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 все, на чем держится дом. Когда супруг выразил желание дать их первенцу имя прадеда, она еще не осмелилась протестовать, ведь к тому времени она прожила в семье всего только год. Но Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 когда у их родилась 1-ая дочка, Фернанда прямо заявила, что назовет ее Ренатой, в честь собственной мамы. Урсула востребовала наречь малыша Ремедиос. После жестокого спора, в каком Аурелиано 2-ой делал роль забавляющегося посредника, дочку назвали Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Ренатой Ремедиос. Но мама звала ее Ренатой, а все другие Меме – сокращенным именованием от Ремедиос.

На первых порах Фернанда молчала о собственных родителях, но позже начала создавать идеализированный образ собственного Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 отца. В столовой она то и дело заводила о нем разговор, изображая его человеком исключительным, отрекшимся от мирской суеты и равномерно превращающимся в святого. Аурелиано 2-ой, ошеломленный настолько неумеренным возвеличением тестя Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, не мог удержаться от соблазна и за спиной супруги отпускал по его адресу различные шутки. Другие следовали его примеру. Даже сама Урсула, так с ревностью охранявшая домашний мир и всекрете страдавшая от домашних раздоров Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, позволила для себя сказать в один прекрасный момент, что ее небольшому внуку обеспечен папский престол, так как он «внук святого и отпрыск царицы и скотокрада». Невзирая на зубоскальство радостных заговорщиков Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, детки Аурелиано Второго привыкли мыслить о собственном дедушке как о знаменитом существе, посылающем им письма с благочестивыми стихами, а к рождеству – ящик подарков, таковой большой, что всякий раз его с трудом втаскивают в двери Габриэль Гарсия Маркес - страница 11. Дон Фернандо высылал своим внукам последние осколки родового имения. Из их в детской соорудили алтарь со святыми в истинную величину, стеклянные глаза присваивали этим фигурам пугающе живой вид, а их умело Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 расшитая суконная одежка была идеальнее всего, что когда-либо носили в Макондо. Постепенно погребальное великолепие старых и сумрачных господских покоев перешло в светлый дом Буэндиа. «К нам переслали уже все семейное кладбище, – увидел как Габриэль Гарсия Маркес - страница 11-то Аурелиано 2-ой. – Не хватает только плакучих ив и надгробных плит». Хотя в ящиках деда никогда не было ничего такового, с чем можно играть, малыши все равно целый год Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 нетерпеливо ожидали декабря, так как как ни гласи, а возникновение древних и всегда внезапных вещей вносило в их жизнь обилие. На десятое рождество, когда малеханького Хосе Аркадио уже готовились выслать в семинарию Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, прибыл – несколько ранее, чем всегда, – прочно заколоченный и промазанный по швам смолой для предохранения от воды большой дедушкин ящик; надпись из готических букв адресовала его высокородной сеньоре донье Фернанде дель Карпио де Буэндиа. Пока Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Фернанда читала в спальне письмо, детки кинулись открывать ящик. Как обычно, им помогал Аурелиано 2-ой. Они соскоблили смолу, вынули гвозди, сняли предохранительный слой опилок и нашли под ним длиннющий сундук, завинченный медными винтами Габриэль Гарсия Маркес - страница 11. Отвинтив все восемь винтов, Аурелиано 2-ой вскрикнул и чуть успел оттолкнуть деток в сторону – под приподнятой свинцовой крышкой он увидел дона Фернандо, одетого в темное и с распятием на Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 груди; он медлительно тушился в пенистом, бурлящем соусе из червяков, и кожа на нем то и дело взрывалась со звуком вонючей отрыжки.

Скоро после рождения Ренаты правительство внезапно распорядилось, по случаю очередной годовщины Неерландского перемирия Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, отпраздновать юбилей полковника Аурелиано Буэндиа. Схожее решение так не вязалось со всей официальной политикой, что полковник без колебания выступил против него и отказался от чествования. «Я впервой слышу слово «юбилей», – произнес он Габриэль Гарсия Маркес - страница 11. – Но что бы оно ни значило, это очевидное издевательство». Тесноватая мастерская ювелира заполнилась различного рода посланцами. Опять появились, на этот раз существенно более старенькые и еще более праздничные, чем Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 до этого, юристы в темных сюртуках, те же, которые в былую пору как будто вороны кружились вокруг полковника. Лицезрев их, он вспомнил то время, когда они приезжали к нему, чтоб завести войну в Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 тупик, и не сумел вынести цинизма их славословий. Он востребовал бросить его в покое, заявив, что он не боец за свободу цивилизации, как они говорят, а обычный ремесленник без прошедшего, чья единственная мечта – умереть Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 от вялости, позабытым и нищим, посреди собственных золотых рыбок. Больше всего его возмутило сообщение, что президент республики собирается лично находиться на торжествах в Макондо и вручить ему орден Почета. Полковник Аурелиано Буэндиа Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 повелел передать президенту слово в слово: он будет нетерпеливо ожидать этой запоздалой, но заслуженной оказии, чтоб влепить президенту пулю в лоб – не в наказание за все злоупотребления и беззакония его Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 правительства, а за неуважение к старику, который никому не делает зла. Он произнес свою опасность с таковой горячностью, что президент республики в последнюю минутку передумал ехать и выслал ему орден с Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 личным представителем. Полковник Геринельдо Маркес, осаждаемый с различных сторон, уступил просьбам и требованиям и покинул ложе паралитика, надеясь переубедить старенького товарища по оружию. Когда тот увидел качалку, которую несли четыре человека, и собственного друга Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, восседающего на ней посреди огромных подушек, он ни на мгновение не усомнился, что полковник Геринельдо Маркес, с юных лет деливший с ним все победы и поражения, преодолел свои немочи с единственной Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 целью – поддержать его в принятом решении. Но, узнав настоящую причину визита, он повелел вынести качалку из мастерской совместно с полковником Геринельдо Маркесом.

– Очень поздно убеждаюсь я, – увидел он ему, – что оказал бы для Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 тебя величавое благо, если б позволил тебя расстрелять.

Таким макаром, юбилей был проведен без роли кого-то из семьи Буэндиа. С неделей карнавала он совпал совсем случаем, но никому не Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 удалось вышибить из головы полковника Аурелиано Буэндиа прямую идея, что это совпадение тоже было предвидено правительством, желавшим ухудшить глумление. В собственной уединенной мастерской он слышал военную музыку, залпы артиллерийского салюта, перезвон колоколов и отрывки Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 фраз из речей, произнесенных перед домом по поводу присвоения улице его имени. Глаза полковника Аурелиано Буэндиа увлажнились слезами возмущения и бессильного гнева, и впервой с момента собственного поражения он пожалел о том Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, что уже не обладает отвагой юности, чтоб начать кровопролитную войну и убить всякий след власти консерваторов. Еще не замолкло эхо чествований, когда в дверь мастерской постучала Урсула.

– Не мешайте мне, – произнес полковник Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Аурелиано Буэндиа. – Я занят.

– Открой. – Глас Урсулы звучал тихо, буднично. – Это не имеет никакого дела к праздничку.

Тогда он отодвинул засов и увидел в коридоре семнадцать парней различного обличья, типа и Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 цвета, но с общим для всех одиноким видом, по которому их сходу можно было выяснить в любом месте земного шара. То были его сыновья. Не сговариваясь заблаговременно, даже еще не зная друг дружку Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, они явились из самых далеких уголков побережья, завлеченные слухами о юбилее. Они все с гордостью носили имя Аурелиано и фамилии матерей. За те три денька, что вновь прибывшие, к радости Урсулы и Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 негодованию Фернанды, провели в доме, они успели все перевернуть ввысь дном, как не плохая война. Амаранта разыскала в старенькых бумагах книжечку, куда Урсула в свое время занесла даты их рождений и крестин и Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 напротив каждого имени приписала адресок. При помощи этого перечня можно было оживить в памяти все 20 лет войны. Проследить все ночные походы полковника, начиная с того утра, когда он вышел из Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Макондо во главе 21-го человека в погоне за химерой восстания, и кончая последним его возвращением домой в заскорузлом от крови плаще. Аурелиано 2-ой не упустил варианта отпраздновать приезд родственников гулким пиром Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 с шампанским и аккордеоном, это празднество сочли запоздалым ответом на злополучный карнавал, организованный к юбилею. Гости превратили в черепки половину всех ваз в доме, поломали розовые кустики, гоняясь за быком, которого собирались Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 качать на одеяле, перестреляли всех кур, принудили Амаранту плясать печальные вальсы Пьетро Креспи, а Ремедиос – надеть штаны и взобраться на шест за призом и впустили в столовую вымазанную жиром свинью, которая сбила с ног Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Фернанду; но никто не сетовал на эти порухи, так как землетрясение, перевернувшее весь дом, оказалось целительным. Полковника Аурелиано Буэндиа, поначалу встретившего собственных отпрыской с недоверием и даже усомнившегося в родословной кое-кого из Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 их, позабавили их проделки, и перед отъездом он подарил каждому по золотой рыбке. А нелюдимый Хосе Аркадио 2-ой пригласил кузенов на петушиные бои, и это чуть ли не окончилось катастрофой Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, так как многие из Аурелиано были величавыми знатоками различных махинаций петуховодов и тотчас же нашли жульнические выходки падре Антонио Исабеля. Аурелиано 2-ой, лицезрев, какие бескрайние способности для гулянок и веселья открывает такая широкая Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 родня, решил, что они все должны остаться работать у него. Согласился на его предложение только один Аурелиано Грустный, большой мулат, отличавшийся энергией и исследовательскими наклонностями собственного деда; он объездил полмира в поисках Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 счастья, и ему было все равно, где жить. Другие, хотя они еще не обзавелись семьей, считали, что уже выбрали собственный жребий. Они все были опытными ремесленниками, хозяевами в собственном доме Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 и мирными людьми. В среду, в 1-ый денек величавого поста, перед тем как сыновьям полковника опять разъехаться по всему побережью, Амаранта принудила их надеть воскресное платьице и пойти с ней в церковь. Быстрее для забавы Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, чем из благочестия, они позволили подвести себя к исповедальне, где падре Антонио Исабель начертал каждому пеплом крест на лбу 16. Когда они возвратились домой, самый младший из их желал было стереть Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 крест, но оказалось, что символ на его лбу неизгладим так же, как и знаки на лбах других братьев. Пустили в ход воду и мыло, песок и мочалку и, в конце концов Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, пемзу и жавель, но так и не смогли убить кресты. Напротив, Амаранта и все другие, кто был в церкви, стерли свои без всякого труда. «Тем лучше, – произнесла Урсула, прощаясь с братьями. – Сейчас уж Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 никто вас не спутает». Они уехали всей массой, предшествуемые оркестром и пуская в воздух ракеты, и оставили в городке воспоминание, что род Буэндиа имеет семя еще на многие века. Аурелиано Грустный выстроил Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 на окраине городка фабрику льда, о которой грезил сумасшедший изобретатель Хосе Аркадио Буэндиа.

Месяц спустя после собственного прибытия в Макондо, когда все уже его узнали и полюбили, Аурелиано Грустный бродил по городку в поисках Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 подходящего жилья для мамы и незамужней сестры (она не была дочерью полковника) и заинтересовался огромным, нескладным и ветхим зданием в углу площади, которое казалось нежилым. Он спросил, кто владелец дома Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, ему ответили, что дом ничей, ранее в нем жила одинокая вдова, питавшаяся землей да известкой со стенок, в последние перед гибелью годы ее лицезрели на улице только два раза, она в шапке из крохотных Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 искусственных цветов и туфлях цвета старенького серебра шла через площадь к почтовой конторе выслать письма епископу. Аурелиано Грустный вызнал, что разделяла кров с вдовой только бессердечная служанка, которая убивала собак Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, кошек и всех животных, проникавших в дом, и выкидывала их трупы на улицу, надеясь извести весь город смрадом разложения. С того времени как солнце превратило в мумию последний выброшенный ею труп, прошло настолько не Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 мало времени, что все были убеждены: хозяйка дома и служанка погибли за длительное время до окончания войны, и если дом еще стоит, то только поэтому, что издавна уже не Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 было ни грозной зимы, ни урагана. Двери с изъеденными ржавчиной петлями держались, казалось, лишь на опутавшей их сети, оконные рамы набухли от сырости, в трещинках, избороздивших цементный пол галереи, росли травка и полевые цветочки Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, сновали ящерицы и различные гады – все будто бы подтверждало, что тут, по последней мере, лет 50 никто не живет. Нетерпеливому Аурелиано Грустному хватило бы и половины этих доказательств, чтоб отважиться войти Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 в дом. Он толкнул плечом парадную дверь, и трухлявое дерево упало к его ногам бесшумным обвалом из пыли и земли, которую натаскали термиты, устроившие в досках свои гнезда. Аурелиано Грустный задержался у Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 порога, выжидая, пока рассеется скопление пыли, и когда это вышло, он увидел в центре гостиной истощенную даму, одетую по моде прошедшего века, с нагим черепом, на котором торчало несколько желтых былинок, с Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 большенными, все еще красивыми очами, где угасли последние звезды надежды, с морщинистым, иссушенным одиночеством лицом.

Потрясенный этим видением из потустороннего мира, Аурелиано Грустный с трудом понял, что дама целится в него из Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 старенького пистолета военного эталона.

– Простите, – произнес он шепотом.

Она все стояла бездвижно среди набитой старенькым хламом комнаты, пристально изучая этого гиганта с квадратными плечами и крестом из пепла на лбу, и через дымку пыли Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 он стал ей в дымке былых времен с двустволкой за спиной и связкой зайчиков в руке.

– Нет! Ради Бога! – воскрикнула она осиплым голосом. – Безжалостно припоминать мне об этом сейчас.

– Я желал бы снять Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 дом, – произнес Аурелиано Грустный.

Тогда дама опять подняла пистолет, жесткой рукою направила его на крест из пепла и с непоколебимой решимостью взвела курок.

– Уходите, – отдала приказ она.

Вечерком, за Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 ужином, Аурелиано Грустный поведал о случившемся семье, и, совсем подавленная его сообщением, Урсула прослезилась. «Боже правый! – воскрикнула она, хватаясь за голову. – Она еще живая!»

Время, войны, бессчетные ежедневные несчастья принудили ее позабыть Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 о Ребеке. Единственным человеком, который ни на минутку не переставал сознавать, что Ребека живая, была неумолимая и постаревшая Амаранта. Она задумывалась о Ребеке по утрам, когда пробуждалась от ледяного холода в сердечко на Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 собственной одинокой постели, задумывалась, когда намыливала увядшие груди и тощий животик, надевала на себя юбки и корсажи из белоснежного полотна – материи старух – и когда меняла на руке черную повязку ужасного искупления Габриэль Гарсия Маркес - страница 11. Всегда, каждый час, спала ли она либо бодрствовала, в самые возвышенные и в самые низкие минутки, Амаранта задумывалась о Ребеке; одиночество привело в порядок ее мемуары – сожгло свалявшиеся груды различного наводящего тоску мусора, скопленного жизнью Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 в ее сердечко, очистило, возвеличило и сделало бессмертными другие, горчайшие мемуары. От Амаранты выяснила о существовании Ребеки Ремедиос Красивая. Всякий раз, когда они проходили мимо ветхого дома, Амаранта говорила девице Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 о каком-нибудь противном либо зазорном случае, связанном с именованием соперницы, пытаясь этим методом вынудить Ремедиос поделить с ней изнуряющую ее злость, чтоб злость эта осталась жить и после погибели самой Амаранты Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, но пробы ее окончились неудачей, ибо Ремедиос Прелестной были чужды всякие страсти, и в особенности страсти, волновавшие других. Урсула при мысли о Ребеке испытала чувства, обратные тем, что заполняли Амаранту: Ребека явилась ей как Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 воспоминание, освобожденное от всего дурного; образ бедного малеханького сотворения, доставленного в Макондо совместно с побрякивающими в мешке костями его родителей, взял верх над памятью о зазорном поступке, который сделал Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Ребеку недостойной принадлежить к роду Буэндиа. Аурелиано 2-ой решил, что нужно возвратить Ребеку в дом и хлопотать о ней, но его хорошему намерению не судьба было осуществиться из-за неколебимого упрямства Ребеки Габриэль Гарсия Маркес - страница 11: очень много лет она мачалась и бедствовала, завоевывая для себя привилегии одиночества, и не была размещена поменять их на неспокойную старость под сенью чужого милосердия, с его липовыми усладами.

В феврале, когда в Макондо опять Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 приехали шестнадцать отпрыской полковника Аурелиано Буэндиа, все еще отмеченные крестами из пепла, Аурелиано Грустный, под шум гулянки, поведал им о Ребеке, и они за несколько часов вернули былой внешний облик ее Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 дома, сменили двери и оконные рамы, окрасили фасад в светлые, радостные тона, укрепили стенки подпорками и заново зацементировали пол галереи, но не получили разрешения перенести свою деятельность вовнутрь строения. Ребека даже не Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 подошла к дверям. Дождалась, пока братья кончили собственный скоропалительный ремонт, подсчитала цена его и выслала им с Архенидой, все еще жившей у нее старенькой служанкой, пригоршню монет – эти средства вышли из Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 воззвания со времени последней войны, но Ребека продолжала считать их пригодными. Только тогда все поняли, какая глубочайшая пропасть отделяет ее от мира, и сообразили, что нереально извлечь Ребеку из ее упрямого Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 затворничества, пока в ней теплится хотя бы намек на жизнь.

После второго приезда отпрыской полковника Аурелиано Буэндиа очередной из их – Аурелиано Ржаной – поселился в Макондо и начал работать вкупе с Аурелиано Грустным Габриэль Гарсия Маркес - страница 11. Аурелиано Ржаной был из числа первых малышей полковника, привезенных в дом для крещения, и Урсула с Амарантой прекрасно его запомнили, так как он за несколько часов перебил все хрупкие предметы, какие только попались ему под Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 руку. Время умерило его первоначальное рвение безпрерывно тянуться ввысь, и сейчас это был человек среднего роста с лицом, отмеченным следами оспы, но заключенная в нем умопомрачительная сила разрушения осталась прежней. Он Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 разбил столько тарелок, даже тех, к которым не прикасался, что Фернанда поспешила приобрести ему оловянную посуду ранее, чем он убьет последние остатки дорогих сервизов, да и на крепких железных тарелках скоро появились вмятины Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 и щербины. Это неизлечимое свойство, приводившее в отчаяние даже самого Аурелиано Ржаного, искупалось душевностью, внушавшей к нему доверие с первого взора, и поразительной работоспособностью. В куцее время он так расширил создание Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 льда, что превысил покупательные способности местного рынка, и Аурелиано Грустному пришлось задуматься над тем, как сбывать собственный продукт в других населенных пт равнины. Тогда у него и родилась идея, воплощение которой Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 сыграло решающую роль не только лишь в модернизации производства на его фабрике, да и в установлении связи Макондо с остальным миром.

– Нужно провести металлическую дорогу, – произнес Аурелиано Грустный.

Это был 1-ый раз, когда слова Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 «железная дорога» прозвучали в Макондо. При виде нарисованного Аурелиано Грустным на столе чертежа, прямого потомка схем, которыми Хосе Аурелиано Буэндиа снабдил некогда управление по солнечной войне, Урсула утвердилась в Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 собственном подозрении, что время движется по кругу. Но в противоположность деду Аурелиано Грустный не терял ни сна, ни аппетита и не терзал никого приступами темной меланхолии – напротив, замышляя самые неописуемые проекты, он твердо веровал Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, что произведет их в последнее время, искусно составлял все расчеты, касающиеся их цены и сроков, и приводил загаданое в выполнение, не отвлекаясь на муки сомнения и отчаяния.

Если Аурелиано 2-ой и был кое Габриэль Гарсия Маркес - страница 11-чем похож на прадеда и не похож на полковника Аурелиано Буэндиа, так это сначала собственной абсолютной имунностью к горьковатым урокам прошедшего – он отвалил средства на металлическую дорогу с той Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 же легкостью, с какой отвалил их в свое время на глупое судоходное предприятие брата. Аурелиано Грустный заглянул в календарь и уехал в среду, обещав возвратиться после дождливого сезона. Больше о нем ничего Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 не слышали. Аурелиано Ржаной, задыхаясь от фабричных излишков, стал проводить опыты по выпуску льда на базе фруктовых соков заместо воды и нежданно-негаданно положил начало производству мороженого, рассчитывая этим методом внести обилие в продукцию фабрики Габриэль Гарсия Маркес - страница 11, которую он уже считал собственной, потому что брат не подавал признаков жизни: миновали дождики и прошло все лето, а вестей от него не было. Но сначала зимы, в самое жаркое время Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 денька, одна дама, полоскавшая в реке белье, выскочила на центральную улицу городка в состоянии последнего возбуждения, испуская одичавшие крики.

– Там едет что-то ужасное, – в конце концов растолковала она, – что-то вроде кухни Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 на колесах, и тащит за собой целый город.

В то же мгновение Макондо задрожал от страшенно звучного свиста и каких-либо пыхтящих, напоминающих одышку звуков. Несколькими неделями ранее многие Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 лицезрели, как артели рабочих укладывали шпалы и рельсы, но никто не направил внимания на происходящее, так как все приняли это за новый фокус цыган, которые опять возвратились со своими столетней давности и уже не Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 внушавшими никакого доверия зазывными кликами свистулек и тамбуринов, восхваляя потрясающие свойства кто его знает какой дурацкой микстуры, придуманной иерусалимскими гениями. Но когда замешательство, порожденное звучными свистками и пыхтением, рассеялось, все обитатели Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 Макондо вываливали на улицу и узрели Аурелиано Грустного, приветственно махавшего им рукою из паровоза, узрели разукрашенный цветами поезд, для первого раза прибывший с запозданием на восемь месяцев. Тот безопасного вида желтоватый поезд, которому предначертано Габриэль Гарсия Маркес - страница 11 было привезти в Макондо столько колебаний и несомненностей, столько неплохого и дурного, столько перемен, бедствий и тоски.



gamma-kolebaniya-i-vnimanie.html
gammi-samorasslableniya-vladimir-lvovich-levi.html
gana-referat.html