Габриэль Гарсия Маркес

Габриэль Гарсия Маркес 100 лет одиночества


* * *

Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стенки в ожидании расстрела, вспомнит тот дальний вечер, когда отец взял его с собой поглядеть на лед. Макондо было тогда маленьким Габриэль Гарсия Маркес селением с 2-мя десятками хижин, выстроенных из глины и бамбука на берегу реки, которая гнала свои прозрачные воды по ложу из белоснежных отполированных камешков, большущих, как доисторические яичка. Мир был еще таким Габриэль Гарсия Маркес новым, что многие вещи не имели наименования и на их приходилось демонстрировать пальцем. Каждый год в марте месяце у околицы селения раскидывало свои шатры оборванное цыганское племя и под визг Габриэль Гарсия Маркес свистулек и гул тамбуринов знакомило обитателей Макондо с последними изобретениями ученых мужей. Поначалу цыгане принесли магнит. Дородный цыган с глухой бородой и худенькими пальцами, скрюченными, как будто птичья лапка, назвавший себя Мелькиадесом Габриэль Гарсия Маркес, с блеском показал присутствующим сие, как он выразился, восьмое волшебство света, сделанное алхимиками Македонии. Держа в руках два стальных бруска, он переходил от хижины к хижине, и окутанные страхом люди лицезрели Габриэль Гарсия Маркес, как тазы, котелки, щипцы и жаровни подымаются со собственных мест, а гвозди и винты отчаянно стараются вырваться из потрескивающих от напряжения досок. Предметы, уже издавна и безвыходно потерянные, вдруг появлялись конкретно там, где их Габриэль Гарсия Маркес ранее больше всего находили, и хаотичной гурьбой устремлялись за магическими брусками Мелькиадеса. «Вещи, они тоже живы, – провозглашал цыган с резким акцентом, – нужно только уметь разбудить их душу». Хосе Аркадио Буэндиа Габриэль Гарсия Маркес, чье могучее воображение всегда увлекало его не только лишь за ту грань, перед которой останавливается созидательный гений природы, да и далее – за границы чудес и волшебства, решил, что никчемное пока научное открытие можно было бы Габриэль Гарсия Маркес приспособить для извлечения золота из земных недр.

Мелькиадес – он был добросовестным человеком – предупредил: «Для этого магнит не годится». Но в ту пору Хосе Аркадио Буэндиа еще не веровал в честность Габриэль Гарсия Маркес цыган и поэтому поменял на магнитные бруски собственного мула и нескольких козлят. Зря его супруга Урсула Игуаран, собиравшаяся за счет этих животных подправить расстроенные дела семьи, пробовала помешать ему. «Скоро я Габриэль Гарсия Маркес завалю тебя золотом – класть некуда будет», – отвечал ей супруг. В течение нескольких месяцев Хосе Аркадио Буэндиа упорно старался выполнить свое обещание. Пядь за пядью изучил он всю окружающую местность, даже речное дно, таская с собой Габриэль Гарсия Маркес два стальных бруска и звучным голосом повторяя заклятие, которому обучил его Мелькиадес. Но единственным, что ему удалось извлечь на белоснежный свет, были покрытые ржавчиной доспехи пятнадцатого века – при ударе Габриэль Гарсия Маркес они издавали звонкий звук, как большая тыква, набитая камнями. Когда Хосе Аркадио Буэндиа и четыре односельчанина, сопровождавшие его в походах, разобрали доспехи на части, они отыскали снутри обызвествленный скелет, на шейке у него был Габриэль Гарсия Маркес медный медальон с прядкой дамских волос.

В марте цыгане появились опять. Сейчас они принесли с собой подзорную трубу и лупу величиной с неплохой барабан и объявили, что это самые новые изобретения Габриэль Гарсия Маркес амстердамских евреев. Трубу установили около шатра, а в далеком конце улицы посадили цыганку. Уплатив 5 реалов, вы заглядывали в трубу и лицезрели эту цыганку так близко, как будто до нее было рукою подать. «Наука Габриэль Гарсия Маркес убила расстояния, – возвещал Мелькиадес. – Скоро человек сумеет, не выходя из собственного дома, созидать все, что происходит в любом уголке света». В один из горячих полдней цыгане устроили необычное представление при помощи Габриэль Гарсия Маркес огромной лупы: посредине улицы они положили охапку сухой травки, навели на нее солнечные лучи – и травка вспыхнула. У Хосе Аркадио Буэндиа, не успевшего еще утешиться после беды с магнитами, здесь же родилась идея Габриэль Гарсия Маркес перевоплотить лупу в боевое орудие. Мелькиадес, как и в прошедший раз, попробовал было отговорить его. Но в конце концов согласился взять в обмен на лупу два магнитных бруска и три золотые монеты Габриэль Гарсия Маркес. Урсула с горя даже прослезилась. Эти монеты пришлось достать из сундука со древними золотыми, которые ее отец скопил за всю свою жизнь, отказывая для себя в самом нужном, а она хранила Габриэль Гарсия Маркес под кроватью в ожидании, пока не подвернется дело, стоящее того, чтоб вложить в него средства. Хосе Аркадио Буэндиа и не пошевелил мозгами утешать супругу, он с головой опустился в свои опыты и Габриэль Гарсия Маркес проводил их с самоотречением реального ученого и даже с риском для жизни. Стараясь обосновать, что лупу можно с полезностью применить против вражеских войск, он подвергнул воздействию сосредоточенных солнечных лучей свое тело и получил Габриэль Гарсия Маркес ожоги, которые перевоплотился в язвы и длительно не заживали. Он готов был поджечь и свой дом, да супруга решительно воспротивилась настолько небезопасной затее. Много часов провел Хосе Аркадио Буэндиа у себя в комнате Габриэль Гарсия Маркес за обдумыванием стратегических способностей собственного нового орудия и даже составил управление по его применению, отличавшееся поразительной ясностью изложения и неодолимой силой резонов. Это управление совместно с приложенными к нему Габриэль Гарсия Маркес бессчетными описаниями проведенных опытов и несколькими листами объяснительных чертежей было отослано властям с гонцом, который перевалил через горный хребет, блуждал по непролазным болотам, плыл по бурным рекам, подвергался угрозы быть растерзанным одичавшими Габриэль Гарсия Маркес животными, умереть от тоски, погибнуть от чумы, пока в конце концов не вышел к почтовому тракту. Хотя добраться до городка было в те времена практически нереально, Хосе Аркадио Буэндиа обещал приехать по первому слову властей Габриэль Гарсия Маркес и показать военным начальникам, как действует его изобретение, и даже лично научить их сложному искусству солнечной войны. Пару лет он все ожидал ответа. В конце концов, утомившись ожидать, посетовал Габриэль Гарсия Маркес Мелькиадесу на новейшую беду, тогда и цыган самым убедительным образом обосновал ему свое благородство, он забрал лупу, вернул дублоны и подарил Хосе Аркадио Буэндиа несколько португальских мореходных карт и различные навигационные приборы. Своею своей рукою Габриэль Гарсия Маркес Мелькиадес написал сжатое изложение трудов монаха Германа и оставил записи Хосе Аркадио Буэндиа, чтоб тот знал, что как воспользоваться астролябией, буссолью и секстантом. Бесконечные месяцы дождливого сезона Хосе Аркадио Буэндиа просидел Габриэль Гарсия Маркес, запершись в малеханькой комнате в глубине дома, где никто не мог помешать его опытам. Он совсем забросил свои домашние обязанности, все ночи проводил во дворе, следя движение звезд, и чуть ли Габриэль Гарсия Маркес не получил солнечный удар, пытаясь отыскать четкий метод определения зенита. Когда он в совершенстве освоил свои приборы, ему удалось составить для себя такое четкое понятие о пространстве, что с этого момента он мог Габриэль Гарсия Маркес плавать по незнакомым морям, изучить необитаемые земли и завязывать дела с расчудесными созданиями, не выходя из стенок собственного кабинета. Конкретно в эту пору у него появилась привычка гласить с самим собой, разгуливая по Габриэль Гарсия Маркес дому и ни на кого не обращая внимания, в то время как Урсула и детки гнули спины в поле, ухаживая за бананами и малангой, маниокой и ямсом, ауйямой и баклажанами. Но скоро Габриэль Гарсия Маркес кипучая деятельность Хосе Аркадио Буэндиа в один момент закончилась и уступила место какому-то необычному состоянию. Некоторое количество дней он был как будто околдованный, все бубнил что-то вполголоса, перебирая различные Габриэль Гарсия Маркес догадки, удивляясь и сам для себя не веря. В конце концов, в один декабрьский вторник, за обедом, он вдруг разом избавился от терзавших его колебаний. Малыши до конца собственной жизни будут Габриэль Гарсия Маркес держать в голове, с каким праздничным и даже величавым видом их отец, трясущийся, как будто в ознобе, измученный долгими бдениями и лихорадочной работой воспаленного воображения, сел во главе стола и поделился с Габриэль Гарсия Маркес ними своим открытием:

– Земля круглая, как апельсин.

Урсула вышла из себя. «Если ты собираешься рехнуться, так Бог с тобой, – заорала она. – А детям нечего вдалбливать окаянные цыганские бредни». Хосе Аркадио Буэндиа не шелохнулся, ярость Габриэль Гарсия Маркес супруги, которая в порыве гнева кинула на пол астролябию, не устрашила его. Он смастерил другую астролябию, собрал в собственной комнатушке парней селения и обосновал им, делая упор на теоретические Габриэль Гарсия Маркес резоны, которых никто из присутствующих не сообразил, что если плыть всегда на восток, то можно возвратиться назад в точку отправления. В Макондо задумывались, что Хосе Аркадио Буэндиа свихнулся, но здесь появился Мелькиадес Габриэль Гарсия Маркес и все поставил на свои места. Он во всеуслышание восславил разум человека, сделавшего при помощи одних только астрономических наблюдений открытие, уже издавна подтвержденное практикой, хотя и неизвестное еще жителям Макондо, и как Габриэль Гарсия Маркес свидетельство собственного восхищения преподнес Хосе Аркадио Буэндиа подарок, которому предначертано было оказать решающее воздействие на судьбу селения, – оборудование алхимической лаборатории.

Как раз в это время Мелькиадес умопомрачительно стремительно одряхлел. Когда цыган в первый раз появился Габриэль Гарсия Маркес в деревне, он смотрелся ровесником Хосе Аркадио Буэндиа. Но последний все еще сохранял свою необычную силу – ему ничего не стоило повалить лошадка, схватив ее за уши, – а цыгана как будто подтачивал некий Габриэль Гарсия Маркес упрямый недуг. По сути одряхление Мелькиадеса было следствием не одной, а очень многих и редчайших заболеваний, заполученных им в его беспрерывных скитаниях по свету. Помогая Хосе Аркадио Буэндиа оборудовать лабораторию, он Габриэль Гарсия Маркес поведал, что погибель всюду следует за ним, наступает ему на пятки, но все еще не решается прихлопнуть его совсем. Ему удавалось выходить невредимым из всех бедствий и катастроф, которые обрушивались на население земли Габриэль Гарсия Маркес. Он остался в живых, хотя болел пеллагрой в Персии, цингой на Малайском архипелаге, проказой в Александрии, бери-бери в Стране восходящего солнца, бубонной чумой на Мадагаскаре, попал в землетрясение Габриэль Гарсия Маркес на полуострове Сицилия и в крушение в Магеллановом проливе, стоившее жизни огромному количеству людей. Это необычное существо, утверждавшее, что ему известны секреты Нострадамуса1, имело вид темного мужчины, обремененного горьковатой славой, его азиатские Габриэль Гарсия Маркес глаза, казалось, лицезрели оборотную сторону всех вещей. Он носил огромную шапку, широкие темные поля которой напоминали распростертые крылья ворона, и бархатный жилет, покрытый сетью столетний плесени. Но, невзирая на свою беспредельную мудрость и нимб таинственности Габриэль Гарсия Маркес, он был человеком из плоти, вес ее притягивал Мелькиадеса к земле, делая его подчиненным неприятностям и заботам ежедневной жизни. Он сетовал на старческие немочи, мучился от маленьких валютных невзгод и давным-давно Габриэль Гарсия Маркес уже закончил смеяться, так как от цинги у него вывалились все зубы. Хосе Аркадио Буэндиа считал, что конкретно тот душноватый полдень, когда Мелькиадес поделился с ним своими тайнами, положил начало их Габриэль Гарсия Маркес большой дружбе. Малышей поразили фантастические рассказы цыгана. Аурелиано, которому тогда было не больше 5 лет, на всю жизнь запомнит, как Мелькиадес посиживал перед ними, резко выделяясь на фоне светлого квадрата окна; его маленький Габриэль Гарсия Маркес, схожий на звуки органа глас проникал в самые черные уголки воображения, а по вискам его струился пот, как будто жир, растопленный зноем. Хосе Аркадио Буэндиа, старший брат Аурелиано, передаст этот расчудесный образ всем Габриэль Гарсия Маркес своим потомкам как наследное воспоминание. Что касается Урсулы, то у нее, напротив, посещение цыгана оставило самое противное воспоминание, так как она вошла в комнату как раз тогда, когда Мелькиадес Габриэль Гарсия Маркес ненамеренно разбил пузырек с хлорной ртутью.

– Это запах беса, – произнесла она.

– Совершенно нет, – сделал возражение Мелькиадес. – Установлено, что дьяволу присущи серные запахи, а здесь всего только чуточку сулемы.

И этим же поучающим тоном Габриэль Гарсия Маркес он прочитал целую лекцию о дьявольских свойствах киновари. Урсула не проявила к его словам никакого энтузиазма и увела деток молиться. С этого момента этот резкий запах всегда будет припоминать ей о Мелькиадесе.

Примитивная лаборатория Габриэль Гарсия Маркес состояла, если не считать бессчетных кастрюль, воронок, реторт, сита и фильтров из обычного горна, из имитации философского яичка – стеклянной пробирки с длинноватой, узкой шейкой, и из дистиллятора, сооруженного самими цыганами по Габриэль Гарсия Маркес новым описаниям перегонного куба с 3-мя отводами, которым воспользовалась Иудейская Мария2. Не считая всего этого, Мелькиадес отдал еще Хосе Аркадио Буэндиа эталоны 7 металлов, соответственных 7 планеткам, формулы Моисея и Зосимы для удвоения Габриэль Гарсия Маркес количества золота, заметки и чертежи, относящиеся к области величавого магистерия3, при помощи которых тот, кто сможет в их разобраться, может сделать философский камень. Соблазненный простотой формул по удвоению золота, Хосе Аркадио Габриэль Гарсия Маркес Буэндиа несколько недель обхаживал Урсулу, выманивая у нее разрешение достать из священного сундучка древние монеты и прирастить их во столько раз, на сколько частей получится поделить ртуть. Урсула, как обычно, не устояла перед неколебимой Габриэль Гарсия Маркес напористостью супруга. Хосе Аркадио Буэндиа бросил 30 дублонов и кастрюлю и расплавил их совместно с аурипигментом, медной стружкой, ртутью и свинцом. Позже вылил все это в котелок с касторовым маслом и кипятил на сильном Габриэль Гарсия Маркес огне до того времени, пока не вышел густой вонючий сироп, напоминающий не двойное золото, а обычную патоку. После отчаянных и рискованных попыток дистилляции, переплавления с семью планетарными металлами, обработки герметической ртутью Габриэль Гарсия Маркес 4 и купоросом, повторного кипячения в свином сале – за неимением редечного масла – драгоценное наследие Урсулы перевоплотился в подгорелые шкварки, которые нереально было отодрать от дна котелка.

К тому времени, когда возвратились цыгане Габриэль Гарсия Маркес, Урсула настроила против их всех обитателей деревни. Но любопытство одержало верх над ужасом – цыгане прошлись по улице под громкий шум разнообразнейших музыкальных инструментов, а их зазывала объявил, что будет показано самое величавое Габриэль Гарсия Маркес открытие назианзцев5, и все направились к цыганскому шатру, где, уплатив за вход по одному сентаво, узрели омоложенного Мелькиадеса – здорового, без морщин, с новыми, блестящими зубами. Те, кто помнил его обнаженные цингой десны, ввалившиеся Габриэль Гарсия Маркес щеки, сморщенные губки, содрогнулись от кошмара при виде этого последнего подтверждения сверхъестественного могущества цыгана. Кошмар перевоплотился в панику, когда Мелькиадес вытащил изо рта зубы, все до одного целые и здоровые, и, вновь Габриэль Гарсия Маркес превратившись на маленький миг в того дряблого старика, каким его знали до этого, показал их публике, позже снова воткнул и улыбнулся – опять в полном цвету собственной возрожденной юности. Даже сам Хосе Аркадио Буэндиа Габриэль Гарсия Маркес усомнился, не преступили ли зания Мелькиадеса границы допустимого человеку, но когда цыган наедине растолковал ему устройство собственных липовых зубов, у него отлегло от сердца и он разразился радостным хохотом. Все Габриэль Гарсия Маркес это показалось Хосе Аркадио Буэндиа таким обычным и в то же время таким необычным, что уже на последующий денек он вполне утратил энтузиазм к алхимии; впал в угнетение, стал есть когда вздумается Габриэль Гарсия Маркес и утром до вечера бесцельно слоняться по дому. «В мире происходят неописуемые вещи, – сетовал он Урсуле. – У нас под боком, на том берегу реки, огромное количество различных магических аппаратов, а мы здесь все продолжаем Габриэль Гарсия Маркес жить как скоты». Те, кто знал его во времена основания Макондо, удивлялись, как он поменялся под воздействием Мелькиадеса.

Ранее Хосе Аркадио Буэндиа, как будто некоторый юный патриарх, давал советы, как сеять Габриэль Гарсия Маркес, как воспитывать деток, растить скот, и помогал каждому, не гнушаясь и физической работой, только бы жизнь общины шла отлично. Дом семьи Буэндиа был самым наилучшим в деревне, и другие старались устроить свое Габриэль Гарсия Маркес жилище по его виду и подобию. Там были большая, светлая зала, терраса-столовая, увенчанная вазонами с колоритными цветами, две спальни, во дворе рос огромный каштан, за домом находилось кропотливо обработанное Габриэль Гарсия Маркес поле, также загон для скота, в каком умиротворенно уживались козы, свиньи и куры. И только бойцовых петухов не держали в этом доме, ну и не только лишь в этом, а и во всей деревне.

Трудолюбие Габриэль Гарсия Маркес Урсулы было под стать трудолюбию ее супруга. Эта инициативная, суровая малая дама со железными нервишками, которая, наверняка, никогда в жизни не запела, обладала редчайшим даром находиться с самого рассвета Габриэль Гарсия Маркес до поздней ночи сходу во всех местах, и всюду ее аккомпанировало легкое шуршание накрахмаленных юбок из голландского полотна. Благодаря Урсуле глинобитные полы, небеленые глиняные стенки, грубая самодельная мебель всегда сверкали чистотой, а от старенькых ларей Габриэль Гарсия Маркес, где хранилась одежка, исходил слабенький запах альбааки.

Хосе Аркадио Буэндиа, самый толковый человек в деревне, распорядился так поставить дома, что никому не приходилось растрачивать больше усилий, чем остальным, на хождение Габриэль Гарсия Маркес за водой к реке; он так уместно наметил улицы, что в горячие часы денька на каждое жилище попадало равное количество солнечных лучей. Уже через пару лет после собственного основания Макондо стало самым незапятнанным Габриэль Гарсия Маркес и обустроенным селением из всех тех, в каких бывало бывать его тремстам обитателям. Это было по-настоящему счастливое селение, где никому еще не перевалило за 30 и где пока никто не погибал Габриэль Гарсия Маркес.

Уже в деньки основания Макондо Хосе Аркадио Буэндиа начал мастерить силки и клеточки. Скоро он заполнил иволгами, канарейками, пчелоядами и малиновками не только лишь собственный свой, да и все другие дома селения. Неизменные Габриэль Гарсия Маркес концерты такового огромного количества различных птиц оказались настолько громкими, что, опасаясь утратить рассудок, Урсула залепила для себя уши воском. Когда впервой появилось племя Мелькиадеса и стало продавать стеклянные шарики от Габриэль Гарсия Маркес мигрени, обитатели Макондо не могли осознать, как это цыгане смогли разыскать малеханькое селение, затерянное в просторах широкой равнины, и те растолковали, что шли на пение птиц.

Но энтузиазм к деятельности на пользу Габриэль Гарсия Маркес общества скоро был вытеснен из души Хосе Аркадио Буэндиа магнитной лихорадкой, астрономическими изысканиями, мечтами о добывании золота и желанием узнать чудеса света. Энергичный, чистоплотный Хосе Аркадио Буэндиа равномерно заполучил вид заядлого лентяя: прогуливался в грязной Габриэль Гарсия Маркес одежке и с запущенной бородой, которую Урсуле с величавым трудом, ну и то время от времени, удавалось обкорнать острым кухонным ножиком. Многие в деревне считали, что Хосе Аркадио Буэндиа Габриэль Гарсия Маркес пал жертвой какого-то чернокнижническтва. Но даже те, кто был твердо убежден в его безумии, оставили дела и семьи свои и последовали за ним, когда он, перекинув через плечо мешок с лопатой и Габриэль Гарсия Маркес мотыгой, попросил посодействовать ему проложить тропу, которая соединит Макондо с величавыми открытиями.

Хосе Аркадио Буэндиа совсем не знал географии окрестности. Ему было понятно только, что на востоке высится неприступный горный хребет Габриэль Гарсия Маркес, а за ним находится древний город Риоача, где в давнешние времена – по рассказам его деда, первого Аурелиано Буэндиа, – сэр Фрэнсис Дрейк забавлялся стрельбой из пушек по кайманам; убитых животных по его приказанию Габриэль Гарсия Маркес латали, набивали травой и высылали царице Елизавете. В юности Хосе Аркадио Буэндиа и другие мужчины – все со своими супругами, детками, домашними питомцами и различным скарбом – перебрались через этот хребет, надеясь выйти к Габриэль Гарсия Маркес морю, но, проблуждав два года и два месяца, отказались от собственного намерения и, чтоб не ворачиваться вспять, основали селение Макондо. Потому дорога на восток его не заинтересовывала – она могла привести только вспять Габриэль Гарсия Маркес, к прошлому. На юге лежали болота, затянутые нескончаемой растительной пленкой, и большая равнина – целый мир, который, по свидетельству цыган, не имел ни конца ни края. На западе равнина переходила в неохватное аква Габриэль Гарсия Маркес место, там обитали китообразные существа с ласковой кожей, с головой и торсом дамы, чарами собственных страшенных грудей они гробили мореплавателей. Цыганам пришлось плыть практически полгода, до того как они добрались до края жесткой земли Габриэль Гарсия Маркес, где проходил почтовый тракт. По убеждению Хосе Аркадио Буэндиа, вступить в соприкосновение с цивилизованным миром можно было, только двигаясь на север. И вот он снабдил лопатами, мотыгами и охотничьим орудием тех парней Габриэль Гарсия Маркес, которые вкупе с ним основали Макондо, бросил в котомку свои навигационные приборы и карты и отправился в рискованный поход.

В 1-ые деньки им не повстречалось особенных проблем. Они спустились по каменистому Габриэль Гарсия Маркес берегу реки до того места, где пару лет вспять нашли древние доспехи, и вступили в лес по тропинке меж одичавшими апельсинными деревьями. К концу первой недели им посчастливилось уничтожить оленя, они Габриэль Гарсия Маркес изжарили его, но решили съесть половину, а остальное засолить и бросить про припас. Этой предосторожностью они пробовали отодвинуть от себя тот денек, когда придется питаться попугаями, голубое мясо которых очень дает мускусом. В Габриэль Гарсия Маркес течение последующих 10 дней они совершенно не лицезрели солнечного света. Почва под ногами стала увлажненной и мягенькой, как вулканический пепел, заросли с каждым шагом получали все более угрожающий вид, клики птиц и перебранка обезьян доносились Габриэль Гарсия Маркес сейчас откуда-то издалека – казалось, мир навеки утратил свою удовлетворенность. В этом королевстве сырости и безмолвия, схожем на рай до свершения первородного греха, сапоги проваливались в глубочайшие ямы, заполненные кое-чем Габриэль Гарсия Маркес маслянистым и дымящимся, мачете разрубали золотых саламандр и кроваво-пурпурные ирисы, людей истязали давным-давно уже позабытые мемуары. Целую неделю, практически не разговаривая, они брели, как лунатики, все вперед по темному миру Габриэль Гарсия Маркес скорби, озаряемые только мигающими огоньками светлячков, изнемогая от удушливого аромата крови. Пути назад не было, так как тропа, которую они прорубали, здесь же исчезала под новейшей зеленью, выраставшей практически у их на очах Габриэль Гарсия Маркес. «Ничего, – гласил Хосе Аркадио Буэндиа. – Главное, не утратить направления». Неотрывно следя за стрелкой компаса, он продолжал вести людей к невидимому северу, пока они в конце концов не вышли из заколдованного края. Их Габриэль Гарсия Маркес окружала черная, беззвездная ночь, но эта тьма была насыщена новым – незапятнанным воздухом. Измотанные долгим переходом, люди подвесили гамаки и в первый раз за две недели уснули глубочайшим, размеренным сном. Они проснулись Габриэль Гарсия Маркес, когда солнце взошло уже высоко, и оцепенели от удивления. Прямо перед ними в тихом утреннем свете, окруженный папоротниками и пальмами, белоснежный и обветшалый, возвышался большой испанский галион. Он немного накренился на Габриэль Гарсия Маркес правый борт, с совсем целых мачт меж увенчанных орхидеями снастей свисали грязные лохмотья парусов, корпус, покрытый гладкой броней из закаменевших ракушек и ласковым мхом, крепко врезался в твердую почву. Казалось, что это сооружение находится Габриэль Гарсия Маркес в каком-то собственном, отграниченном пространстве – в заповеднике одиночества и забвения, куда не имеют доступа ни время с его разрушительной силой, ни птицы с их галдежом и суетой. Путешественники Габриэль Гарсия Маркес, сдерживая пылкое нетерпение, исследовали галион изнутри и не нашли ничего, не считая густого леса цветов.

Находка галиона – свидетельство близости моря – подорвала боевой дух Хосе Аркадио Буэндиа. Он расценил как глумливую шуточку со стороны Габриэль Гарсия Маркес собственной хитрецкой на выдумки судьбы то, что не отыскал моря, когда находил его, претерпевая бессчетные лишения и муки, и нашел сейчас, когда и не задумывался находить: оно лежало прямо у него Габриэль Гарсия Маркес на пути неодолимым препятствием. Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа в свою очередь окажется в этих краях, где к тому времени уже будет проложен почтовый тракт, на месте галиона он увидит только обугленный остов Габриэль Гарсия Маркес посреди целого поля маков. И только тогда, убедившись, что вся эта история не была плодом воображения его отца, он задаст для себя вопрос: каким образом мог галион очутиться так далековато на Габриэль Гарсия Маркес суше? Но Хосе Аркадио Буэндиа не стал тревожить себя схожими размышлениями, когда после еще 4 дней пути, в 12-ти километрах от галиона, он увидел море. Все его мечты угасли около этого моря Габриэль Гарсия Маркес, пенного, грязного, сероватого, как зола, не стоящего тех страданий и угроз, которым он подверг себя и собственных спутников.

– Проклятие! – воскрикнул Хосе Аркадио Буэндиа. – Макондо со всех боков окружено водой.

Мысль о полуостровном расположении Макондо Габриэль Гарсия Маркес властвовала в течение долгого времени благодаря очень непонятной карте, которую составил Хосе Аркадио Буэндиа, возвратившись из похода. Он вычерчивал ее с яростью, преднамеренно преувеличивая трудности сообщения с наружным миром, будто бы Габриэль Гарсия Маркес желая наказать себя за то, что так бездумно избрал место для селения. «Мы никуда отсюда не доберемся, – горько сетовал он Урсуле. – Сгнием здесь живьем, так и не изведав благ науки». Эта Габриэль Гарсия Маркес идея, которую он несколько месяцев пережевывал как жвачку в собственной комнатушке-лаборатории, привела его к решению перенести Макондо в более подходящие края. Но здесь супруга предупредила его и сорвала бредовый план. Действуя неприметно и Габриэль Гарсия Маркес упрямо, подобно муравью, она настроила дам деревни против легкомыслия парней, уже начавших было готовиться к переезду. Хосе Аркадио Буэндиа не мог бы сказать, когда и благодаря каким агрессивным силам его Габриэль Гарсия Маркес планы запутались в непролазной почаще предлогов, помех, отговорок и в конце концов перевоплотился в бесплодную мечту. Урсула с простодушным видом следила за супругом и даже чуть-чуть пожалела его, найдя в один Габриэль Гарсия Маркес прекрасный момент днем, что он укладывает в ящики свою лабораторию, бормоча для себя под нос бредни о переезде. Она отдала ему кончить эту работу. Пока он заколачивал ящики и, макая кисточку в чернила, писал Габриэль Гарсия Маркес на их свои инициалы, она не сделала ему ни 1-го упрека, хотя сообразила уже (из его непонятного бормотания), что он знает: мужчины селения не поддержат его затеи. Только когда Хосе Габриэль Гарсия Маркес Аркадио Буэндиа начал снимать с петель дверь комнаты, Урсула решилась спросить, для чего он это делает, и он ответил ей с некой горечью: «Раз никто не желает уходить, мы уйдем одни». Урсула Габриэль Гарсия Маркес сохранила полное спокойствие.

– Нет, мы не уйдем, – произнесла она. – Мы останемся тут, так как тут родился наш отпрыск.

– Но у нас здесь еще пока никто не погиб, – сделал возражение Хосе Аркадио Габриэль Гарсия Маркес Буэндиа. – Человек не связан с землей, если в ней не лежит его мертвец.

Урсула заявила мягко, но решительно:

– Если мне нужно будет умереть, чтоб мы остались тут, я умру.

Хосе Аркадио Буэндиа не поверил Габриэль Гарсия Маркес, что его супруга может быть таковой непоколебимой. Он пробовал околдовать ее чарами собственной фантазии, обещанием расчудесного мира, где стоит только окропить землю магическими составами, и деревья начинают плодоносить по воле Габриэль Гарсия Маркес человека, где по дешевке можно приобрести самые различные лекарства для исцеления заболеваний. Но Урсулу не трогали его прорицания.

– Заместо того чтоб мыслить целыми деньками о собственных сумасбродных затеях, лучше занялся бы детками, – отвечала она Габриэль Гарсия Маркес. – Ты только погляди на их, ведь они брошены на произвол судьбы, как будто щенята какие.

Хосе Аркадио Буэндиа воспринял слова супруги практически. Он поглядел в окно и увидел в залитом солнцем Габриэль Гарсия Маркес поле 2-ух босоногих ребятишек, ему показалось, что они появились из небытия в эту самую минутку, вызванные заклятием Урсулы. Тогда что-то принципиальное и загадочное вышло снутри его, вырвало его с корнем Габриэль Гарсия Маркес из тех пор, в каком он жил, и увлекло в плавание по неисследованными водам мемуаров.

Пока Урсула подметала пол в доме, который – она знала это – не покинет сейчас до конца дней собственных, Хосе Аркадио Буэндиа Габриэль Гарсия Маркес продолжал удивленно рассматривать отпрыской, в конце концов глаза его увлажнились, он провел по ним тыльной стороной руки и издал глубочайший вздох отречения.

– Хорошо. Скажи им, пусть посодействуют мне вынуть вещи Габриэль Гарсия Маркес из ящиков.

Старшему, Хосе Аркадио, минуло четырнадцать лет. У него была квадратная голова, пушистая прическа и нравный нрав отца. Но хотя он отличался таковой же физической силой и обещал вырасти таким же гигантом, как Габриэль Гарсия Маркес его родитель, было уже разумеется, что он лишен отцовского воображения. Он был зачат и появился на свет во время сложного похода через горы, перед основанием Макондо, и предки вознесли хвалу Господу Габриэль Гарсия Маркес, убедившись, что у малыша нет никаких признаков животного. Аурелиано, первому людскому существу, родившемуся в Макондо, должно было в марте исполниться 6 лет. Мальчишка был молчалив и замкнут. В животике у мамы он рыдал Габриэль Гарсия Маркес и родился с открытыми очами. Пока перерезали пуповину, он крутил головой из стороны в сторону, вроде бы изучая предметы в комнате, и рассматривал лица окружающих с любопытством и безо всякого ужаса. Позже Габриэль Гарсия Маркес, уже не проявляя энтузиазма к тем, кто подходил поглядеть на него, он сосредоточил свое внимание на крыше из пальмовых листьев, которая каждую минутку угрожала обвалиться под потоками низвергавшегося на нее ливня. Урсула вспомнила Габриэль Гарсия Маркес этот напряженный взор в тот денек, когда 3-х летний малыш Аурелиано вошел в кухню и она при нем перенесла с плиты на стол горшок с кипящим супом.

Ребенок, в нерешительности Габриэль Гарсия Маркес помявшись у порога, произнес: «Сейчас упадет». Горшок твердо стоял на самой середине стола, но, как мальчишка произнес эти слова, начал неудержимо смещаться к краю, как будто подталкиваемый внутренней силой, потом свалился на пол Габриэль Гарсия Маркес и разбился на осколки. Встревоженная Урсула сказала об этом происшествии собственному супругу, но тот не усмотрел в нем ничего такого особенного. Так бывало всегда: Хосе Аркадио Буэндиа не интересовался жизнью собственных Габриэль Гарсия Маркес отпрыской – частично поэтому, что считал детство периодом интеллектуальной незрелости, частично поэтому, что был с головой погружен в свои вздорные увлечения.

Но с того вечера, когда он позвал деток, чтоб они посодействовали ему распаковать Габриэль Гарсия Маркес приборы лаборатории, Хосе Аркадио Буэндиа стал отдавать сыновьям свои наилучшие часы. В уединенной конурке, стенки которой чем далее, тем больше покрывались неописуемыми картами и умопомрачительными чертежами, он учил малышей чтению, письму, счету Габриэль Гарсия Маркес и говорил им о чудесах мира, делая упор не только лишь на те зания, которыми располагал, да и обширно используя бескрайние способности собственного воображения. Вот откуда малыши усвоили, что на южной оконечности Африки Габриэль Гарсия Маркес живут умные и дружелюбные люди, они только и делают, что посиживают и размышляют, а Эгейское море можно пересечь пешком, прыгая с острова на полуостров до самого порта Салоники. Эти вечерние беседы, полные Габриэль Гарсия Маркес различных небылиц, так крепко отпечатались в памяти мальчишек, что много лет спустя в секунду до того, как офицер правительственных войск скомандует бойцам «пли!», полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стенки, опять Габриэль Гарсия Маркес переживет в собственной душе тот теплый мартовский вечер, когда его отец оборвал урок по физике, да так и застыл с поднятой рукою и остановившимся взором, заслышав вдалеке флейты, барабаны и тамбурины цыганского табора, который Габриэль Гарсия Маркес опять прибыл в деревню, оповещая всех о последнем классном открытии мудрецов Мемфиса.

Это были уже новые цыгане. Юные мужчины и дамы, говорящие лишь на собственном языке, – прекрасные представители цыганского племени, с Габриэль Гарсия Маркес умащенной маслами кожей и ловкими руками; они заполнили улицы гулким, хаотичным весельем, музыкой и танцами, принесли с собой разноцветных попугаев, распевающих итальянские романсы, курицу, которая под звуки бубна несла золотые яичка (не меньше Габриэль Гарсия Маркес сотки за один раз), ученую мортышку, которая угадывала мысли, сложную машину, предназначенную как для пришивания пуговиц, так и для снижения жара у нездоровых, средство для забвения противных мемуаров, пластырь, помогающий скоротать Габриэль Гарсия Маркес время, и еще тыщи других выдумок, таких качественных и необыкновенных, что Хосе Аркадио Буэндиа с наслаждением изобрел бы машину памяти, чтоб удержать их все в голове. В одно мгновение вид деревни совсем Габриэль Гарсия Маркес поменялся. Оглушенные ярмарочным столпотворением, обитатели Макондо рисковали сейчас заплутаться на собственных собственных улицах.

Держа за руки деток, чтоб не утратить их в давке, каждую минутку наталкиваясь то на шарлатана-лекаря с зубами Габриэль Гарсия Маркес, покрытыми золотой броней, то на шестирукого фокусника, задыхаясь от смешанного аромата навоза и сандала, исходящего от этого скопища людей, Хосе Аркадио Буэндиа метался как сумасшедший, разыскивая всюду Мелькиадеса, чтоб тот предназначил его в Габриэль Гарсия Маркес бессчетные потаенны этого сказочного сновидения. Он спрашивал о Мелькиадесе у цыган, но они не понимали его языка. В конце концов он добрался до того места, где Мелькиадес обычно раскидывал Габриэль Гарсия Маркес собственный шатер, сейчас там посиживал печального вида армянский цыган и говорил по-цыгански заклятие, делающее человека невидимым. Цыган только-только испил залпом стакан неведомого напитка янтарного цвета, когда Хосе Аркадио Буэндиа протолкался через массу Габриэль Гарсия Маркес зрителей, восхищенно взирающих на происходящее, и сумел задать собственный вопрос. Цыган обволок его ошеломленным взором и здесь же перевоплотился в вонючую, дымящуюся лужицу смолы, над которой еще звучал его ответ: «Мелькиадес Габриэль Гарсия Маркес умер». Удивленный этой новостью, Хосе Аркадио Буэндиа застыл на месте и стоял, пытаясь справиться со своим горем, пока завлеченные другими фокусами зрители не разошлись, а лужица, оставшаяся от печального армянского цыгана, не Габриэль Гарсия Маркес испарилась до последней капли. Позже уже кто-то из цыган подтвердил, что Мелькиадес скончался от малярии в болотах Сингапура и тело его было сброшено в море около Явы, на наибольшей глубине. Деток Габриэль Гарсия Маркес это весть не заинтриговало. Они тянули отца посмотреть на новое изобретение мудрецов Мемфиса, о котором говорила вывеска на одном из шатров, принадлежавшем ранее, если веровать написанному, царю Соломону. Мальчишки так приставали, что Хосе Габриэль Гарсия Маркес Аркадио Буэндиа заплатил 30 реалов и вошел с ними в шатер, где бритоголовый гигант с обросшим шерстью телом, медным кольцом в ноздре и тяжеленной стальной цепью на лодыжке сторожил сундук, схожий на Габриэль Гарсия Маркес те, в каких пираты хранят свои сокровища. Когда гигант поднял крышку, из сундука потянуло пронизывающим холодом. Снутри не было ничего, не считая большой прозрачной глыбы, набитой несметным числом белоснежных иголок; упав на Габриэль Гарсия Маркес их, вечерний свет разлетелся на тыщи разноцветных звезд.

Хосе Аркадио Буэндиа был озадачен, но, зная, что малыши ожидают от него незамедлительного разъяснения, он отважился и пробормотал:

– Это наибольший в мире бриллиант.

– Нет, – поправил его Габриэль Гарсия Маркес гигант. – Это лед.

Ничего не понявший Хосе Аркадио Буэндиа потянулся было к глыбе, но гигант отстранил его руку. «Еще 5 реалов, тогда и трогайте», – произнес он. Хосе Аркадио Буэндиа заплатил 5 реалов Габриэль Гарсия Маркес, положил ладонь на лед и держал ее так пару минут; и сердечко его, соприкоснувшееся с потаенной, сжалось от испуга и экстаза. Не зная, как разъяснить это необычное чувство детям, он заплатил еще Габриэль Гарсия Маркес 10 реалов, чтоб они сами его испытали. Небольшой Хосе Аркадио отказался трогать. Аурелиано, напротив, смело наклонился и положил руку на лед, но сразу отдернул ее. «Это кипит», – испуганно воскрикнул он. Отец даже Габриэль Гарсия Маркес не направил на него внимания. Пьяный очевидностью чуда, он запамятовал в ту минутку и о крушении собственных бредовых затей, и о брошенном на съедение кальмарам трупе Мелькиадеса. Заплатив еще 5 реалов, Хосе Аркадио Габриэль Гарсия Маркес Буэндиа торжественно возложил руку на глыбу, как очевидец, дающий показания в суде, кладет ее на Библию, и воскрикнул:

– Это величайшее изобретение нашего времени!



gao-vvc-stranica-2.html
gaou-spo-mo-gubernskij-professionalnij-kolledzh.html
gapou-mo-gubernskij-kolledzh.html