Гараван «Книга ста пророчеств»

Гараван «Книга ста пророчеств»

Древняя притча о дороге

Застраус и Страужаба были необыкновенными созданиями и оба с юношества имели страсть к путешествиям. Может быть, что страсть эта была невольной, потому что вокруг были обычные зайцы, страусы и жабы, и поэтому на наших необыкновенных героев всегда смотрели с подозрением, а то и совершенно с неприязнью.

Необходимо сказать, что Гараван «Книга ста пророчеств» Застраус и Страужаба жили в различных частях света и знакомы, очевидно, не были. Но это не мешало им очень длительно грезить об одном и том же – стать такими, как все, но как можно стать «как все», если природа наделила тебя совершенно другим телом, разве что произойдёт волшебство. Чуда Гараван «Книга ста пророчеств» не происходило, и когда стало совсем ясно, что и не произойдёт, оба собрали собственный нехитрый скарб, попрощались с родными и направились в путешествие по миру. Родные вздохнули с облегчением, ведь их тоже можно осознать - они все были нормальными жабами, страусами и зайцами, а здесь такая обуза.

Мотаясь по странам Гараван «Книга ста пророчеств» и материкам, очень нередко приходилось нашим героям питаться всякой дрянью, а то и совсем голодовать, спать как и где попало. Не сладко им приходилось и, не будем лишне гладкими в выражениях, в общем-то, отвратно было. Ведь «не таких, как все» как-то обычно не очень обожали Гараван «Книга ста пророчеств», и традиция эта была во всех странах, куда бы ни попадали наши путники.

Но, всё-таки, есть высшая справедливость, есть! Случилось, что Застраус повстречал Страужабу в подворотне какого-то еще одного портового городишки, где оба шатались в поисках места, что сгодилось бы для ночлега, который хоть кратковременно упрячет озябшее Гараван «Книга ста пророчеств» и голодное тело от мокроватого океанского сквозняка. Не много того, что они повстречались, так ещё и полюбили друг дружку с первого взора.

Как уже было сказано, высшие силы компенсировали влюблённым все перенесённые актуальные тяготы полностью реальным счастьем. Нет, речь идёт не только лишь о их любви – любовь, она никуда из мира Гараван «Книга ста пророчеств» не пропадала и восполнить её нет никакой необходимости – речь о том, что влюблённые обрели собственный дом. Совсем случаем (но мы-то знаем, что это приз от высших сил) ими был открыт островок в Бирюзовом Море. Правда, необитаемым островок не был, как выяснилось, там доживал собственный век старенькый Гараван «Книга ста пророчеств» дядя Сорокогусь. К традициям окружающего мира он относился флегмантично, и если Застраус и Страужаба всегда переживали и мучались от обычного к ним не очень неплохого дела во всех странах, то Сорокогусь просто игнорировал эти традиции, ему, если уж быть совершенно откровенным, было глупо наплевать на всё происходящее во окружающем мире Гараван «Книга ста пророчеств». К тому же Сорокогусь оказался дружелюбным соседом, пускай и не очень разговорчивым.

В положенный срок у счастливых влюблённых родился отпрыск, и предки решили придумать какую-нибудь свою традицию с именами. После долгого обсуждения различных узнаваемых им традиций и имён, отпрыска окрестили За-стражаб.

И вот, подросший За-стражаб гулял как-то Гараван «Книга ста пророчеств» по берегу Бирюзового Моря, но настроение в этот превосходный теплый вечер было у него совсем не восхитительным – не веселили его больше ни вечернее солнце, ни бирюзовая вода, ни юность его, в общем, ничего его не веселило. Противно было на душе, а отчего, он никак не мог осознать. Думая Гараван «Книга ста пророчеств» обо всей этой тошности, За-стражаб не увидел, как добрёл до утёса, с которого в детстве обожал прыгать в море. На самой верхушке посиживал старенькый дядя Сорокогусь. За-стражаб по крутой тропинке забрался наверх и сел рядом с соседом. Помолчав немножко для приличия он обратился к старенькому дяде:

- Дядя Гараван «Книга ста пророчеств», отчего противно так на душе? Хожу, брожу весь денек по нашему острову и думаю, вроде живойём мы в тепле и покое, всего у нас в достатке, а радости никакой нет.

Сорокогусь грустно улыбнулся краями клюва и молчком продолжил дымить собственной буковой трубкой.

За-стражаб выждал малость времени и Гараван «Книга ста пророчеств» снова спросил:

- Почему? Почему ты молчишь?

Сосед оборотился к юному существу и вытащил трубку из клюва:

- Знаешь, мой мальчишка, может это и ответ.

- Но ты же ничего не произнес? – За-стражаб был в недоумении.

- Ты ошибаешься, хотя в то же время ты и прав. Молчание с этим же правом обозначает Гараван «Книга ста пророчеств» отсутствие ответов, как и их нескончаемое огромное количество.

За-стражаб расстроился.

- Это очень обидно, ведь означает ответов не знает никто, – он взял валявшуюся у его ног веточку и стал отрисовывать на земле глупые знаки, различные круги и квадраты и даже что-то схожее на пирамиду.

- Может ты задаёшь Гараван «Книга ста пророчеств» некорректные вопросы? – Сорокогусь выпустил струю дыма прямо в заходящий солнечный диск.

Бросив свою детскую геометрию, За-стражаб поднял голову:

- А что нужно спросить?

- Да ничего у меня не надо спрашивать, но могу дать для тебя совет.

- Какой?

- В отдалёкой стране, где все счастливы и отрадны, живойёт моя далекая родственница Гараван «Книга ста пророчеств» Сорококурица. Ты можешь отправиться к ней.

- Она знает ответы?

- Да нет, и вопросов она не знает.

- Но для чего мне тогда идти к ней?

- Так как в конце пути есть покой, а смысл - исключительно в дорогах. В их нет радости и печали, нет счастья и горя, но есть смысл Гараван «Книга ста пророчеств».

- А для чего мне смысл, если в нём нет радости и счастья?

- Потом, что печали и горя там тоже нет, вобщем... – Сорокогусь поднялся и оборотился к спуску с утёса, - Вобщем, тебе это всё не имеет совсем никакого смысла… – и начал спускаться по крутой тропинке вниз, к морю.

Акк Рула

Будучи Гараван «Книга ста пророчеств» девченкой не только лишь мечтательной, да и удобной, Рула задумывалась так:

«Раз я обещала мистеру Ди не продавать его реальных картин, но жить на что-то будет необходимо, то означает стану тоже художником, буду отрисовывать и продавать свои картины».

Рула решила, что будет путешествовать и привозить из путешествий фото Гараван «Книга ста пророчеств» различных именитых мест, а дома будет отрисовывать с фото картины и продавать жителям города. В конце концов, мысли обогатиться ради богатства у Рулы не было, и она поразмыслила, что если скажет мистеру Ди о собственной идее, то ничего в этом отвратительного не будет.

Поднявшись по лестнице, Рула приоткрыла дверь в мастерскую Гараван «Книга ста пророчеств». Мистер Ди отрисовывал очередной заказ – парусную яхту на фоне океанского заката.

- Здравствуй Рула, – поднял голову от картины живописец, отложил кисть и взял чашечку с чаем, что стояла рядом на небольшом столике.

- Здрасти, мистер Ди, – Рула прошла и села на обычное место у окна и начала говорить о Гараван «Книга ста пророчеств» своём плане.

Мистер Ди, отпивая чай, слушал, не перебивал, только время от времени кивал головой, что Рула понимала, как символ одобрения. Когда будущая художница окончила излагать собственный бизнес-план, мистер Ди поставил чашечку назад на столик.

- План у тебя, естественно, неплохой и, по большенному счёту, я всю жизнь Гараван «Книга ста пророчеств» зарабатываю на хлеб конкретно таким методом, разве что не путешествую и далее нашего городишки вообщем нигде не был.

- Но как? Я всегда задумывалась, что вы много путешествовали, ведь у вас столько картин, где нарисованы отдалёкие городка и экзотичные страны!?

- Да всё до боли просто – дело в для тебя самом. Любой из нас Гараван «Книга ста пророчеств» в течение жизни выбирает куда пойти, что сделать либо, напротив, отрешиться от поступка. И от того, что выбираешь, зависит - достигнешь ты собственной цели либо будешь всё время уходить от неё. Послушай, я расскажу для тебя одну показательную историю, только, если ты не возражаешь, я буду сразу заканчивать Гараван «Книга ста пророчеств» заказ. Кстати, твоя чайная чашечка в буфете.

Рула встала, взяла в буфете чашечку и налила для себя чёрного чаю с бергамотом из разноцветного чайника, после этого села назад у окна. Мистер Ди начал говорить, время от времени делая поворот и поднимая кисточку, как восклицательный символ, в принципиальных местах рассказа Гараван «Книга ста пророчеств».

Рассказ мистера Ди

- Жил на свете один юноша 20 восьми лет. После погибели бабушки ему осталась в наследие квартира в древнем доме, что был когда-то домом богатых промышленников. В той стране, за длительное время до рождения нашего парня, произошла революция, и вся семья тех богатых промышленников куда-то пропала Гараван «Книга ста пророчеств».

Бабушка героя нашего рассказа в те отдалёкие времена была юный революционеркой, и квартира досталась ей по рассредотачиванию. В общем, квартира парню досталась «с историей».

Раз так вышло, решил наш герой, то это символ. Необходимо увидеть, что у парня с юношества была мечта – он желал стать кладоискателем и отыскать какой-либо Гараван «Книга ста пророчеств» сундук с золотом. Ни семьёй, ни родственниками он обременён не был и просто отважился начать производить свою мечту.

Сказано-сделано, 40 лет он находил клады по всему свету – участвовал в поисках именитых сокровищ Чингисхана, Александра Македонского, пирата Чёрной Бороды и многих, многих других сокровищ. Но, как досадно бы это Гараван «Книга ста пророчеств» не звучало, за все 40 лет поисков, так не нашёл ни 1-го, не то чтоб сундука, но даже малеханького сундучка с золотом, драгоценностями, монетами – в общем, с сокровищами.

Через 40 лет, возвратившись из очередной экспедиции, он погиб в собственной древней квартире, что досталась ему в наследие от бабушки.

Потому что родни у Гараван «Книга ста пророчеств» него никакой не было, квартира отошла государству, и её продали юный семье. А когда новые хозяева стали делать ремонт, то решили поменять размещение дверных проходов. Разобрали стенку, около которой стоял диванчик, на котором и скончался предшествующий владелец квартиры. В стенке оказался замурован большой сундук с золотыми монетами и Гараван «Книга ста пророчеств» драгоценностями.

Оказывается, те же богатые промышленники, древние обладатели дома, когда произошла революция, желали уехать за границу, а пока улаживали различные последние дела, замуровали в стенку всё самое ценное, что готовились забрать с собой. Но планы свои выполнить они не успели, потому что глава семьи и два его брата погибли в бунте Гараван «Книга ста пророчеств» на улице, про место же клада больше никто не знал.

Вот так. Наш герой просто никогда не задумывался, что географические передвижения на далекие расстояния ещё не гарантируют приближения к цели – полностью может быть, что цель находится на расстоянии вытянутой руки.

- А зачем он желал отыскать эти сокровища, чтоб разбогатеть Гараван «Книга ста пророчеств»? - из всего рассказа Рула так и не сообразила, для чего тот человек находил клады.

- Знаешь, Рула, может поэтому он их и не нашёл, что когда-то некорректно избрал то, для чего ему они были необходимы, но этого мы выяснить уже не можем.

Акк Поэт

Вселенная, это капля масла, что разливается плёнкой Гараван «Книга ста пророчеств» во все стороны от 1-го полюса шара к другому. В конце концов, плёнка лопнет в центре северного полюса, чтоб вновь стать каплей в центре полюса южного и свалиться на последующий шар. Поэтому, не важен вопрос – что такое Вселенная, намного важнее осознать – по какому шару она течёт и почему Гараван «Книга ста пророчеств» конкретно в эту сторону?

Гараван «Книга 100 пророчеств»

Поэт посиживал в кресле, пил чай «Ушебти» и рассматривал свою левую руку. Он издавна привык ходить на людях в одежке с длинноватыми рукавами и в чёрной перчатке. Только дома можно было расслабиться и снять ненавистную перчатку, от которой, до сего времени, у Поэта Гараван «Книга ста пророчеств» появлялось чувство пребывания в исправительной колонии.

По сути, он полностью мог запамятовать дату, но конкретно «вот снег, 1-ый снег, двадцатое октября…» - такая надпись появилась первой. Поэт прикрыл глаза и вспомнил то утро…

Он смотрел на свою левую руку, где наискосок от огромного пальца через кисть было выведено замудренным почерком Гараван «Книга ста пророчеств» «вот снег, 1-ый снег, двадцатое октября…». Поэт перевёл взор на календарь – на календаре был октябрь, и он как раз собирался передвинуть пластмассовое окошечко указателя на двадцатое число.

Буковкы, приблизительно по 5 мм в высоту, пересекали полукругом кисть практически до мизинца. Что за… - Поэт потрогал буковкы пальцем, попробовал пошеркать – надпись не Гараван «Книга ста пророчеств» пропадала. Она была похожа на татуировку, но необычного сиреневого цвета, причём приглядевшись, он увидел, что буковкы тихо фосфоресцировали.

«Так, спокойно», – произнёс он вслух, и свой глас прозвучал как-то особенно торжественно, с каким-то сокрытым ритмом.

«Банально, но такое чувство, что это сон», – уже про себя помыслил Поэт. «Во Гараван «Книга ста пророчеств»-первых, как вообщем могла показаться на руке татуировка, которой ещё вчера вечерком – он был в этом, очевидно, уверен – не было? А во-2-х, что значит фраза «вот снег, 1-ый снег, двадцатое октября…»?

Поэт подошёл к окну, отодвинул штору и как-то уже без особенного удивления увидел падающие Гараван «Книга ста пророчеств» с тёмно-фиолетового неба точки снега.

«А вот и снег, 1-ый снег», – глас был всё так же удивительно ритмичен и как бы обыденные слова звучали, как принципиальное сообщение.

Да это похоже на строку из стихотворения! И чем подольше он повторял «вот снег, 1-ый снег… двадцатое октября…», тем отчётливей осознавал, что Гараван «Книга ста пророчеств» строчка непременно должна рифмоваться.

Он даже запамятовал на время про надпись на руке, но спохватившись, ещё раз пристально оглядел кисть, а позже и всю руку. Не найдя никаких других конфигураций, будь то слова либо отдельные буковкы, он поглядел на часы – без 20 минут 6 утра. Автобус уходил в половине восьмого, и Гараван «Книга ста пророчеств» необходимо было спешить.

Сейчас он ехал на какую-то еще одну писательскую конференцию, хотя Поэт не очень обожал все эти конференции да семинары, все же, бывать на их время от времени приходилось.

«Ладно, придётся надеть рубаху с длинноватыми рукавами, а кисть аккуратненько забинтовать, вроде как порезался, а Гараван «Книга ста пророчеств» лучше – обжёг кипяточком…»

Так это случилось в первый раз. Сейчас он уже знал причину возникновения этих надписей, и рука была покрыта ими до самого плеча. Поэт улыбнулся не открывая глаз – он даже помнил запись, что сделал тогда в своём дорожном блокноте сходу, как сел в автобус. Причём, запись не была продолжением Гараван «Книга ста пророчеств» стихотворения с руки, запись вообщем не была стихотворением:

«Автобусные сидения, которые калечат нас с юношества. Автобусы далекого и близкого следования, пригородные и городские, межгород и автобусные туры по Европе… Ты даже не представляешь, как мне тяжело и сиротливо. Клочки мыслей, подобны кусочкам газет, что гонит ветер по пустым улицам Гараван «Книга ста пророчеств» моего мозга. Тротуары без прохожих, денек без очевидного света, реальность без предпосылки и необходимости. Только махровый оранжевый огонёк ароматичной палочки в моих четырёх стенках одиночества. И ещё музыка, та, что есть – её не может не быть. Мягенькие капли кнопок фортепиано звучат, капают. Всё просто, всё разумеется просто – я пробую сделать Гараван «Книга ста пророчеств» чувства, но выходят чувства. Квадрат комнаты, сжатый в точку. В меня. Дождик на подоконнике. Весна…»

Удивительно, почему тогда он написал о весне. Поэт ещё раз улыбнулся, встал и, подойдя к письменному столу, выдвинул ящик, в каком лежали незапятнанные листы бумаги…

За-стражаб

- Это невообразимая авантюра, – Основной Заяц прогуливался Гараван «Книга ста пророчеств» туда-сюда по комнате с заложенными за спину руками и разбрасывая во все стороны ушами при каждом развороте. Подходя к окну, он разворачивался и, остановившись на несколько секунд, смотря на дверь, восклицал:

- Это просто превосходный и сумасшедшая мысль!

После, резвым шагом шёл к двери, останавливался и, не делая поворот Гараван «Книга ста пророчеств», бурчал:

- Нет, это невообразимая авантюра.

Недробивый Слон, перебирая ногами, медлительно вертелся на компьютерном стуле, делая сразу две неосуществимые на 1-ый взор вещи – двигался и оставался на одном месте.

- Знаешь, – медлительно произнёс Недробивый Слон, - А меня вот издавна волнует один вопрос…

- Какой вопрос? – Основной Заяц тормознул и закончил разбрасывать ушами Гараван «Книга ста пророчеств», сходу перестав быть размазанным от окна на улицу до двери комнаты.

- Вот на улице холодно либо тепло, как в центре?

- По какой середине? – не сообразил Основной Заяц.

- Ну, в центре, где холодно становится тепло либо напротив. В общем, когда ты можешь сказать «на улице тепло», а позже изменяется Гараван «Книга ста пророчеств», изменяется, и ты говоришь «на улице холодно». А когда тепло преобразуется в холодно, когда конкретно?

- Когда, когда? Когда для тебя холодно стало, так и холодно, – Основной Заяц начал раздражаться такими глуповатыми на его взор вопросами, ответ на которые всегда очевиден.

- Нет, я не об этом, – настаивал Недробивый Слон, продолжая медлительно вертеться на Гараван «Книга ста пророчеств» стуле, – я тебя спрашиваю вообщем, когда вообщем тепло преобразуется в холодно, и как «оно» именуется, когда в центре, когда ещё не холодно, но уже и не тепло?

- Никак оно не именуется, так как такового не бывает, всегда или так, или этак и никакого в центре не существует, – совсем Гараван «Книга ста пророчеств» вышел из себя Основной Заяц и снова входил по комнате.

- Послушай, друг, как это «так не бывает»? Если так не бывает, то каким образом тогда тепло преобразуется в холодно? Ведь если нет «посередине», то тогда выходит, что ни в какое холодно тепло не преобразуется. Выходит тепло само по Гараван «Книга ста пророчеств» себе и холодно само по себе. Но если так, то как они не развалятся на две части, на чём это всё держится?

- Точно, эврика, я сообразил! – резко тормознул на полпути и заорал Основной Заяц. – На чём это всё держится, вот в чём вопрос!

В углу комнаты зашевелилась тень – это Фараон встал Гараван «Книга ста пророчеств» со собственного резного дивана:

- Послушайте, во имя моего бессмертного Ба, для чего так шуметь.

- Я сообразил, сообразил, – подбежав к нему, повторил Основной Заяц, - на чём это держится, вот в чём вопрос!

- Ну и на чём? – резонно и расслабленно поинтересовался Фараон.

- На том, что всё как раз напротив Гараван «Книга ста пророчеств», холода и тепла не существует «вообще», они есть исключительно в голове! – Основной Заяц возбуждённо размахивал лапами, пытаясь, видимо, изобразить тепло и холод.

- А, ты об этом, – разочарованно протянул Фараон.

- Нет, нет. Это я так, для примера. – Основной Заяц уже стоял около медлительно раскручивавшегося Недробивого Слона.

- Я сообразил идею Гараван «Книга ста пророчеств» За-стражаба!

- Так мы эту идею и сами осознаем, а что с того? – увидел Недробивый Слон.

Чтоб его идея прозвучала торжественней, Основной Заяц вышел на середину комнаты и, подняв лапу, изрёк:

- Я сообразил, как это устроено!

Фараон и Недробивый Слон вопросительно поглядели в его сторону, причём, у 1-го это был иронически Гараван «Книга ста пророчеств»-вопросительный взор, а 2-ой ухитрялся глядеть, не переставая крутиться на стуле.

- Всё обстоит последующим образом, – начал излагать своё осознание Основной Заяц.

- Во-1-х, За-стражаб утверждает, что его не существует. Во-2-х, За-стражаб утверждает, что он единственное имеющееся существо. Но самое главное, Застражаб гласит, что «в нём еще Гараван «Книга ста пророчеств» больше смысла, чем в здравом смысле». И вот, я вас спрашиваю – на чём это всё держится? – Основной Заяц сделал значимые паузу и лицо.

- А всё оказывается тривиально просто – всё держится на нашем здравом смысле!

В комнате повисла традиционная пауза.

- Да, ну и накрутил ты кренделей, – медлительно проговорил Недробивый Слон Гараван «Книга ста пророчеств».

- Вправду, накрутил, как бинтов на мумию, – подтвердил Фараон.

- Как же Рула, как ты ей это всё объяснишь? – с энтузиазмом поглядел на Основного Зайца Недробивый Слон.

- Она же вырастет и позже сама во всём разберётся, - неуверенно представил Основной Заяц.

- Ага, означает, говоришь, разберётся, - Недробивый Слон покосился на Фараона, очевидно ища поддержки Гараван «Книга ста пророчеств», но Фараон только тягостно молчал, - позже разберётся, а нам, что нам по-твоему делать на данный момент, ведь ты же знаешь правила.

- Правила, правила, - Основной Заяц уже сообразил, что проговорился, - а их нужно поменять, вот и весь выход, нужно просто решить, что старенькые правила никуда не Гараван «Книга ста пророчеств» годятся, так как они очень правильные. Предлагаю очень правильные вещи определять старенькыми правилами, а очень некорректные вещи – новыми неправилами!

Акк Рула

- Мистер Ди, мистер Ди, они говорят обо мне! – Рула посиживала на ковре около шкафа и с удивлением смотрела в раскрытую книжку Гаравана.

Мистер Ди покачивался в кресле-качалке, прикрыв глаза Гараван «Книга ста пророчеств» и посасывая мундштук экзотичной буковой трубки, - Кто гласит?

- Они, эти, в книжке!

- А, понятно. Ну да, о для тебя.

- Но как так может быть, как они могут гласить обо мне, ведь это древняя книжка?

- Ну как – заурядно, ты же читаешь книжку, правильно?

- Да, читаю.

- А книжка читает тебя. Тут Гараван «Книга ста пророчеств» даже ещё непонятно кто кого больше читает.

- Как книжка может читать меня?

- Ну, вот ты читаешь книжку, читаешь буковкы, слова, будто бы для тебя кто-то ведает историю. А кто её ведает? Естественно, можно сказать, что для тебя ведает историю тот, кто книжку эту написал. Но если того, кто её написал Гараван «Книга ста пророчеств», уже нет в живых, кто тогда ведает для тебя историю? Ведь не можешь же ты говорить эту историю, ты поэтому и читаешь, что хочешь выяснить то, чего не знаешь сам. Выходит, что единственный, кто ведает тут историю, это сама книжка. А если книжка может поведать историю Гараван «Книга ста пророчеств», то почему бы ей не уметь слушать, либо читать?

- Но как тогда она это делает?

- Она просто начинает жить в для тебя.

- Но я читала другие книжки, там никто не гласил обо мне.

- Ну, это поэтому, что они тебя не читали, вот и всё.

- В каком смысле, не читали?

- В том смысле Гараван «Книга ста пророчеств», что не жили в для тебя, или жили, но не по-настоящему, а так, на короткий срок.

- Как-то это всё странно-престранно, так удивительно, что даже не может быть.

- Думаю, что время от времени может быть такое, чего не может быть, - мистер Ди положил погасшую трубку на Гараван «Книга ста пророчеств» небольшой столик, который стоял рядом с креслом, - вобщем, также бывает и напротив.

Рула совершенно запуталась, ведь как так что-то может быть, чего быть не может, а тем паче, как так может быть напротив? Она закрыла книжку, - Наверное, они и есть те же «всякие-разные», - пошевелила мозгами Рула.

- Знаешь Гараван «Книга ста пророчеств», Рула, - продолжал меж тем мистер Ди, - всё дело в том, что написанных до конца книжек не существует.

- Но вот эта же написана до конца, - Рула показала на книжку Гаравана.

- Нет, нет, нет, я не об этом. Дело в том, что не существует книжек, написанных вполне, до конца Гараван «Книга ста пророчеств». Если б такая книжка была, то какой тогда был бы толк писать все другие. Все книжки недописаны, а у всех историй всегда открытый конец, это даже не конец, а быстрее остановка на полуслове. Всякий раз, когда ты читаешь книжку – книжка читает тебя, и история длится. Книжка может родиться, может погибнуть Гараван «Книга ста пророчеств», но никогда не может быть написана до конца.

Акк Рула

Храня тепло, рука летит,
И ночь - в преддверии побега,
А Вы меня не отпускаете,
И лилии на фоне скатерти
Белоснежнее утреннего снега.

Стекло, за инеем – шары,
Набухли жёлтым, голубым, красноватым.
Полёт материи атласной,
И продолжение игры…

Мистер Ди нередко читал стихи вслух Гараван «Книга ста пророчеств». Рула очень обожала слушать эти загадочные рифмованные слова, ей всегда казалось, что стихи, это античные заклинания и люди просто разучились их использовать. Стихов мистер Ди знал сильно много и различных. Сам он их сочинил либо прочел в каких-либо старенькых книжках – об этом Рула никогда не спрашивала Гараван «Книга ста пророчеств». Те стихи, что в особенности нравились Руле, запоминались как-то просто и сходу. И, ложась спать, она могла ещё длительно их повторять, закрыв глаза и чуток шевеля губками. Как на данный момент.

"Я Вас люблю"...
В конце строчки,
Простите мне земную слабость:
Шары, цветные маяки,
Миры, сближения, вялость

И кое Гараван «Книга ста пророчеств»-где слово реализм,
Ну и вообщем хоть какое слово.
И бьются вьюги о карниз.
Ну что ж Вы плачете!
И опять –

Рула не совершенно точно представляла значение слова «реализм», но от этого стихи становились ещё таинственнее, а она лицезрела себя совершающей старый колдовской обряд.

Храня тепло, рука летит Гараван «Книга ста пророчеств»,
И ждёт невольного ответа.
Стекло рождает новый вид -
Ему молчание претит,
И чуток осталось до рассвета.

Летит, не самолёт, но миг,
Стучит не маятник, но время.
Я ни к чему тут не привык -
Мы рядом, близко, мы вплотную.
Мы одиноки… по правде…

Рула представила цветные парящие шары, которые отражаются в морозных узорах Гараван «Книга ста пророчеств» окна, тихо пощелкивает огнь в камине и белые лилии на скатерти взмывают совместно с шарами. «За инеем шары… набухли жёлтым, голубым, красноватым…», – повторила она ещё раз уже засыпая.

Сон Павла Поликарповича

…Был облачный осенний вечер. Деревья сбрасывали с себя листву, как вялые постаревшие стриптизёрши. Дождик не шёл, но Гараван «Книга ста пророчеств» было омерзительно. Зато по тротуару шёл некий человек. Он был одет в чёрные шапку и пальто, а заместо трости тяжело опирался на длиннющий карий зонтик в чёрную же клеточку.
Из-за угла, навстречу человеку вышел Павел Поликарпович.
«Ага, Тотал Продрог!» - воскрикнул про себя Павел Поликарпович.
Вслух же обходительно произнес, приподняв свою Гараван «Книга ста пророчеств» сероватую шапку:

- Хороший вечер!
Тотал ничего не ответил, но тормознул и кивнул.
- Какой престижный, но, на Вас прикид! - продолжил завязывать беседу Павел Поликарпович, про себя же пошевелил мозгами: «И как элегантно он облёван…»
Вслух:

- Вы, видимо, философ?..
Про себя: «Или, не приведи Господи, непризнанный поэт?..»
Тотал Продрог Гараван «Книга ста пророчеств» поглядел на Павла Поликарповича мутным взором, да и на сей непонятный комплимент не ответил ничего. Они раскланялись, и каждый пошёл собственной дорогой.
Внезапно дорога оборвалась. Павел Поликарпович стоял на большущем пустом пространстве. Было мутно, но не холодно. Он поглядел на линию горизонта и увидел, как в его сторону двигается большая Гараван «Книга ста пророчеств» масса людей. Их было сотки, нет, даже тыщи – это были непризнанные гении всех времён и народов. Непризнанные приближались, молчком и стремительно, как будто их гнал в спину ветер. В руках они несли бумажные флаги и транспаранты с кусочками собственных, никому не пригодившихся произведений. И только шуршание ветра было слышно в Гараван «Книга ста пророчеств» этой пронзительной и сероватой тиши!
«Ага!» - помыслил во сне Павел Поликарпович, но здесь, вдруг, ощутил внутри себя волну ужаса, переходящую в панический кошмар – он не мог двинуться с места: «Они меня раздавят!!! Раздавят, раздавят, раздавят!..»
И когда смерть казалась уже неизбежной, Павел Поликарпович рассмотрел, что все эти Непризнанные Гараван «Книга ста пророчеств» изготовлены из большущих листов бумаги! И ещё он рассмотрел, что флаги не шевелятся, и нет никакого ветра, а только шуршат вырезанные из бумаги люди.
В этот момент, откуда-то сверху, опустилась рука с большим степлером и начала пришпиливать Непризнанных к земле, и шпилила, и шпилила, и шпилила нескончаемо Гараван «Книга ста пророчеств», а они всё шли и шли. Опустив глаза, Павел Поликарпович увидел, что и сам не мог двинуться с места, так как пришпилен 2-мя скрепками, и руки его из бумаги, и весь он вырезан из картонного листа!
Павел Поликарпович жутко и недоуменно осмотрелся и пробудился…

Акк Поэт

Сон разума рождает монстров, сон сердца Гараван «Книга ста пророчеств» рождает монстра…

Гараван «Книга 100 пророчеств»

Поэт отложил авторучку. Чай остыл, но идти на кухню, ставить чайник на плиту ему совсем не хотелось. Он прошёлся по комнате и снова сел за письменный стол, вспомнив, что ему нужно ещё написать ответ на приобретенное сейчас днём письмо:

Чей он, этот город? Твой Гараван «Книга ста пророчеств»? Мой? Ничей?..

Ночкой, когда спускаюсь с горы – этот город великолепен и загадочен своими огнями. Ночкой он великолепен с горы и, с той же горы, днём, зимой – он (прости) ужасен. Он – как большая мусорная свалка, с дымящимися где-то коробками, мешками и пластмассовыми цветными бутылями многоэтажек, офисных построек. И Гараван «Книга ста пророчеств» всё – припорошено снегом. И всё – где-то дымится, парит.

Погружаться в город (а с горы можно только конкретно погружаться), мне неприятно, омерзительно, тошно – я погружаюсь… И чей он, этот город тогда – тогда он не мой, это точно…

А на данный момент я уехал с горы, уехал зимой, намедни Нового года Гараван «Книга ста пророчеств» и сейчас погружён всегда, даже не выныриваю…

Время от времени мне кажется, что все городка похожи на этот, тогда и мне не охото уезжать, поэтому как нет смысла. Какой смысл поменять одно человеческое поселение на другое (будь это и деревня), если всюду идёт снег?..

А твой город Гараван «Книга ста пророчеств» – отдалёкая, прохладная кросотка. Я не желаю к ней ехать навечно, в объятья! Почему? Днем кросотка оказывается без мейкапа и парика. С утра – смотрю на неё с горы. На неё, припорошенную снегом, где-то парящую (но парит от дымит, не от поэзии). Страшусь утра.

Я поеду к красавице, но Гараван «Книга ста пророчеств» в гости. На короткий срок. Конкретно, что – в гости. Я поеду в гости к той известной ночной аптеке, что найду на каждом углу (поверь, я найду), поеду к Набережной (неважно какая из их – история!), а главное, поеду к для тебя, но… не желаю с горы, не желаю!

Вот, снова предпочитаю тебя Гараван «Книга ста пророчеств» (живого человека!) – городку. Сам метод предпочтения – земной, а взор – сферный, из высоты, и поэтому – кажущаяся холодность (но это не так!).

Ты прости меня за мою строгость и, даже, некую отрешённость – речь не о безразличии, речь о нас, как о целом. Это, как база, не разнимаемая уже часть Гараван «Книга ста пророчеств» в физике - какой-либо нейтрино. А если о физике, то вспоминаю о расстояниях. На данный момент объясню связь – может и дурной вопрос, может и неудачное сопоставление – а что есть меж основными частичками? Вакуум? Означает меж нами расстояния вакуума, другими словами, расстояния из ничего, из пустоты. А мы – главные частички Гараван «Книга ста пророчеств», связанные сильным электрическим взаимодействием. Есть взаимодействие, но меж – нет ничего. Удивительно, правда? Главные частички, как главные тупики, поэтому как далее некуда, а вкупе – никак…

Заговариваюсь. Заговариваюсь сам с собой – это ужаснее всего. Заговориться бы с тобой…

Письмо Поэту

Ты был, есть – всегда. Ты помнишь (вспомни), как идёт снег, тот, 1-ый, незапятнанный и Гараван «Книга ста пророчеств» без выхлопов на обочине. Даже обочины белоснежны.

Откуда твоя любящая ненависть либо, может, ненавидящая любовь? Снег и тёплый – ты же сам писал, что он 1-ый – тёплый. Больше ничего, ты входишь в город и – светлее. Это главное, остальное – не имеет значения.

Даже когда ты таковой, мне тебя не много Гараван «Книга ста пророчеств». Мне всегда тебя не хватает, а воздуха хватает всегда. Что я желаю сказать – всего только, что ты – важнее воздуха. Нет, не о человеке говорю, о другом - о для тебя. Помнишь – «Это больше, чем сон…»

Приезжай, хоть и не ко мне, к городку приезжай. Я постою рядом, посижу рядом – рядом Гараван «Книга ста пророчеств» с тем, где ты дышишь…

Ваш (там ) критик (глуповатый) написал «здесь остается это неважным». Как он не слышит, так я слышу тебя. Что - не принципиальным? – вся твоя жизнь человека, это сноска, сноска на полях поэзии.

Время от времени (каюсь), я думаю, что таким быть нельзя, ты не должен быть, другими Гараван «Книга ста пророчеств» словами тут, другими словами нам. За что?! За какие наши грехи, за какие наши варварства?..

Снег, 1-ый и тёплый – ты же произнес. Когда он на губках (говорю пафосно, но не знаю, как по-другому сказать), на моих губках, то трогаю тебя, тебя реального и это больше, чем сон.

Замечаю, что Гараван «Книга ста пророчеств» избегаю слова «люблю», но это оттого, что не то, не то слово… Даже не так – не достаточно слова! – вот так…

Поэт поднёс письмо к лицу – чуток слышный запах утреннего бриза и левкоя. Она до сего времени любит запахи морского побережья.

Понизу, под окном прошуршали шины подъехавшего Гараван «Книга ста пророчеств» к подъезду автомобиля, позже стук дверцы и дамский хохот – Ах Юлий Робертович приехал. Поэт решил всё-таки согреть для себя чаю. «Заодно и с Юлием поздороваюсь», -подумал он утомилось…

Акк Рула

Мистер Ди погиб два года вспять, а вчера Руле исполнилось восемнадцать. Она посиживала на подоконнике в мастерской-мансарде и как Гараван «Книга ста пророчеств» в детстве смотрела в окно. Книжка неведомого Гаравана была перечитана Рулой уже много раз. Она даже подсчитала, что предсказаний в книжке не 100, а всего только 30 6 и что сказок и иллюстраций ровно столько же.

По ту сторону окна мастерской сгущались ранешние зимние сумерки. Рула достала из стола чистую тетрадь с нелинованными Гараван «Книга ста пророчеств» страничками, которую отыскала сейчас днем, когда разбирала картины и книжки мистера Ди.

«А что, – поразмыслила Рула, – быть сейчас только художником не достаточно, буду ещё и писателем», - и раскрыв тетрадь, стремительно записала начало собственной истории:

Ранешний зимний вечер опускался на город. За инеем темнеющего окна набухали разноцветные шары - жёлтые, голубые, красноватые Гараван «Книга ста пророчеств» – и он как бы знал, что это обыденные неоновые фонари реклам, искажённые замёрзшими на стекле парами воды, но зудело снутри смутно определимое, странноватое чувство, даже не чувство – желание, желание не знать подробностей… Рисковать не хотелось…

Рула тормознула и, ещё раз перечитав написанное, поглядела в окно:

«Да Гараван «Книга ста пророчеств», пускай герой моей книжки будет жить в таком же, как я, небольшом провинциальном городке. А время от времени я буду приходить к нему во сне, и писать стихи прямо у него на руке. Ну, это так, для эффекта, чтоб книжка вышла немножко мистической».

… Он посиживал в кресле, пил чай «Ушебти Гараван «Книга ста пророчеств»» и рассматривал свою левую руку. Он издавна привык ходить на людях в одежке с длинноватыми рукавами и в чёрной перчатке. Только дома можно было расслабиться - снять ненавистную перчатку и разглядеть эти странноватые надписи на руке…

«Да и вообщем, я буду писать ему письма, а он будет писать мне ответы, будто Гараван «Книга ста пророчеств» бы мы живойём в различных странах. И ещё, пускай он,.. пускай он будет Поэтом.»

…Герой смотрел на цветные разбухающие шары. Он был Поэтом, но сейчас не было стихов, только проза…

Сон Поэта

Из мглы показалась дама с собачкой, это была Люсильда Игоревна Шуршат-Подольская.

- Здрасти, Люсильда Игоревна, – Поэт в первый Гараван «Книга ста пророчеств» раз именовал соседку по имени.

Люсильда ничего не ответила и скрылась за пустым углом.

Похолодало. Понизу открылся неразговорчивый, летящий выхлопными газами город. Город шевелился, но был слышен только скрип открывающегося окна и шум редчайших отдалёких порывов ветра.

- Хороший денек, – перед Поэтом, приподнимая сероватую шапку, стоял Павел Поликарпович.

- Но Гараван «Книга ста пророчеств» мрачно, разве на данный момент не ночь? – опешил Поэт.

- О, очевидно, на данный момент денек, только вот таковой он хреновый, – обходительно улыбнулся Павел Поликарпович. – Что ж, юноша, прощайте, – и он скрылся в холодной чёрной мути.

- Привет, друг мой Поэт! – Андрей Родионович похлопал Поэта по плечу. – Как оно, пишется?

- Да Гараван «Книга ста пророчеств», если честно, не очень.

- А чего это так? – забавно поинтересовался Андрей Родионович.

Поэт пожал плечами:

– Судьба такая.

- А-а-а, ясно, – понимающе кивнул Андрей Родионович, – бывает.

- Бывает – повторил Поэт.

- Что бывает?

- Ну, Вы гласите «бывает», вот я и повторил.

- Для чего?

- Ну, не знаю, принято так.

- А-а-а, ясно, – ещё Гараван «Книга ста пророчеств» раз с осознанием кивнул Андрей Родионович и пропал.

Поэту показалось, что у него за спиной кто-то вышел из мглы.

- Кто тут? – Поэт обернулся.

– Кто тут? – ещё раз спросил он шепотом.

Малая беловолосая девченка издалека смотрела на Поэта, сжимая в руках плюшевого зайца. За спиной девченки колыхалась высочайшая тёмная Гараван «Книга ста пророчеств» людская фигура. Поэт попробовал разглядеть лицо, но черты шевелились и ускользали. Девченка засмеялась и забежала за спину тёмной фигуры. Поэт ещё раз попробовал разглядеть лицо тёмного высочайшего, но это никак не удавалось.

- Послушайте, кто Вы?

- Я – ответила фигура.

– Я-я-я-я-я – повторило отдалёкое эхо Гараван «Книга ста пророчеств».

- Я? – и произнеся это слово, Поэт вдруг всё сообразил. Не было никого, не было Павла Поликарповича и Андрея Родионовича, не было Юлия, Люсильды и малеханькой обезумевшой болонки. В первый раз он увидел весь собственный ужас выяснить в этой тёмной фигуре кого-либо знакомого. В первый раз он увидел всё своё подобострастье перед Гараван «Книга ста пророчеств» этим ужасом узнавания. Был только тот, кто глядит на себя самого. И в первый раз Поэт это сделал.

- Я – становится пользующимся популярностью, – произнёс он для чего-то вслух.

Гараван

Гараван захлопнул толстый том и поставил на полку.

«Надо писать новейшую историю», – задумывался он, тяжело опускаясь в резное Гараван «Книга ста пророчеств» потрескавшееся древесное кресло.

«Жаль, что все новые истории ещё древнее старенькых. Жалко, что всякий раз приходится всё переписывать поновой, а я очень стар и память меня подводит. Самое время писать книжку о для себя. И можно не спешить, ведь моего времени всё равно не хватит, ведь всё горячее в какой-то Гараван «Книга ста пророчеств» момент остывает, даже горячее сердечко.

Тут появляется масса побочных вопросов. К примеру, как сложится судьба Поэта – может он, как это принято у поэтов, погибнет, может быть повстречает Рулу? Кто кого пишет – Поэт Рулу либо Рула Поэта? И вообщем, кто такая Рула?

Но всё это не принципиально, ведь Гараван «Книга ста пророчеств», по сути, всю жизнь меня волновал всего только один вопрос – был ли во всём этом Я?»

Глава 13

Романтичная отповедь

Вы думаете, что вы искушены в поэзии, и это вправду так, но не так, как вы думаете. Неувязка в том, что в пространстве смыслов можно жить, но нельзя мыслить.


gallij-triumf-velikogo-zakona-statya.html
galogeni-i-galogensoderzhashie-soedineniya.html
galogenirovanie-alkanov.html